Хотя не только тренировки с женщинами и девушками и поиск заполняли ее дни. У Барра были определенные представления о том, как должны вести себя суженые – и большую часть из них были связаны с сексуальной близости.
Барру не хватало ночей, он мог без какого-либо сожаления с таинственным видом утащить ее в спальню средь бела дня. Сабрина с неохотой, но оправдывала и соглашалась на его действия. Ей позволяли свободно передвигаться по крепости и вне ее и очевидно это было связано с ее явными отношениями с Барром.
Некоторые женщины клана бросали на нее косые взгляды и ворчали о странной гостье, что нашли в лесу, куда не пойдет ни одна порядочная девушка. Она не позволяла сплетне коснуться ее.
Сабрина была очень счастлива. Игнорируя неопределенность будущего, она радовалась как никогда раньше. Впервые со смерти ее родителей у нее появились именно друзья, а собратья-воины. У нее был тот, кого она называла своим, суженый, принадлежавший только ей – если даже на время – и никому больше в клане. С тех пор как появилась их связь, Сабрина наслаждалась каждым мигом, принесенным ею.
И удовлетворение переплеталось с неописуемым наслаждением в отношениях с Барром.
Впервые за все то время, как она научилась сражаться, дни и ночи Сабрины были наполнены не патрулированием неба и выискиванием врага, вторгшегося глубоко в лес, к домам Вер-птицам.
Она забыла, какого это - сидеть с семьей за одним столом и ужинать, но ей казалось, именно это чувство она испытывала, когда делила стол с Барром, Верикой и Ирком. Даже Патрик и священник стали родными ей, часто пытавшие вовлечь ее в свои непонятные для многих разговоры на различные темы и она с радостью участвовала в них, улыбаясь и кивая в знак согласия.
Они никогда не теряли терпения в разговорах с ней. После того как Вирп в очередной раз прочитал Барру неодобрительную речь относительно того, что он делит спальню с незнакомой клану девушкой, никто другой не посмел смеяться над ее незнанием.
Барр запретил Вирпу находиться в крепости во время различных трапез, пока не научиться сдерживать свой язык за зубами. Она чувствовала, что старик избегает обращаться в волка только из-за своего возраста. И возможно Барр не был настолько воинственным и безжалостным, как старый Волк, который пытался поджать пример своему лэрду.
Сабрина была счастлива, заметив, что по прошествии нескольких дней после бурной свадьбы, восхищение Верики браком не уменьшилось. Заметно, как с каждым днем ее наслаждение росло все больше и больше, задевая струну в сердце Сабрины даже тогда, когда она радовалась за подругу.
Может быть, благодаря двойственной криктской сущности целительницы она могла жениться на Волке и найти радость на оставшуюся жизнь.
Нет, Барр не считал, что связь между ними недолговечна. Напротив, упрямый мужчина заявлял ей, что она его все время, когда они остаются наедине. Он дарил ее телу столько наслаждения, чем она когда-либо знала, настойчиво требуя у нее вновь признать и поднять их связь на самый высокий уровень.
Даже если ей хотелось посопротивляться, у нее не было выбора, кроме как согласиться. Их способность ментально общаться выросла до того, что даже когда она была в лесу и обучала женщин, а он – на заднем дворе в крепости, тренируя мужчин, она могла слышать его отчетливо в своей голове.
Сабрина не могла оставаться равнодушной его дразнящему, сексуальному шепоту, рассказывающий о том, что он планировал для них, когда она вернется с тренировки. Или спрашивал, где она, когда девушка искала священный камень. Его голос всегда звучал так, будто он знал, что она что-то ищет, но совсем не тревожился. Его безграничная вера в нее пугало Сабрину.
Она не хотела обидеть его или этот клан, который стал так много значить для нее, но другие были в опасности. Казалось, он знал об этом, но упорно продолжал верить в лучшее в ней, когда на самом деле должен быть более подозрительным.
С каждым прожитым днем Сабрина больше привыкала к волчьему рычанию в его голосе и испытывала меньше отвращения, когда думала о его криктской звериной природе. Но до сих пор ей была невыносима мысль, что ее мужчина перекинется перед ее глазами.
И он знал это.
Девушка понимала, что непроходящее отвращение беспокоило его, но никогда не говорил ей ничего, кроме нечаянных напоминаний о том, что его волк – часть него, часть мужчины, ее истинного суженого. Она никогда не отрицала этого, а он и не настаивал. Сабрина была согласна никогда больше не обсуждать эту тему. У нее не было желания портить даже секунду времени, отданного им.
Она должна поскорее найти Клах Гилах Гра, и когда сделает это - должна будет уйти. Даже если ее крыло не до конца исцелилось.
Чем дольше она оставалась в донегальском клане, тем тяжелее ей будет уйти. Сабрина не может рисковать и опоздать на церемонию брата.
Несмотря на чувства, которые ее терзали, она спокойно продолжала учить женщин Донегала защищаться и воевать. Они отрабатывали поворот с приседанием в движении: им пришлось приподнять длинные килты, благодаря чему девушки могли быстрее бегать или достаточно сильно ударить соперника, чтобы достичь большего эффекта.
После того, как Сабрина помогла девушкам встать в более удобную стойку, чтобы сильнее ударить напарника, она сделал шаг назад. Прежде чем принцесса Вер-птиц успела подойти к другой ученице и помочь ей со стойкой, чья-то рука сзади обняла ее за талию.
Хотя она знала, кому принадлежит рука, Сабрина, не задумываясь, уже отреагировала, выскользнув из объятий и перекатившись на землю. Она вскочила и нанесла удар, целясь в самую чувствительную часть мужчины.
Барр отпрыгнул немного назад, чтобы увернуться, когда ее нога задела низ его пледа.
- Неплохо, - громко произнес он.
Осторожней, единственная моя, ты могла навредить ту часть тела, которое дарит тебе огромное наслаждение, - в ее голове раздался его дразнящий голос. Сабрина разозлилась из-за его самодовольного удовлетворения. Он не верил, что у нее хватит сил навредить ему, хотя она с пятнадцати лет защищает своих людей от Волков.
Девушка не прищурила глаза и не позволила сердцу забиться чаще. Она удерживала ровный ритм дыхания, решив поменять положение ног.
Черноволосая девушка поклонилась:
- Лэрд.
