уже поняли, что зря, — сказал я. — Давай ближе к делу, Андрюша. Всё-таки подумай: кто из местных больше всех мог, ну, имел шанс, был склонен к таким штукам? Всё-таки не каждая же ведь рука возьмётся за колёса с хромом. Ведь так?
Лисицын нахмурился, внимая.
— Четыре колеса сп*здить — это надо группу лиц, — продолжал я. — Чтобы так вот враз спереть и унести. И причём мы даже не видели, чтобы машина тут гудела. Вот только фура между нами остановилась, она сейчас стоит между окном и машиной. Водилу мы опросили, он в сортир отлучался. Ничего не видел. Значит, тащили на горбушке. А колёса большие, тяжёлые. Один человек может в одну ходку унести только одно колесо.
— Значит, их было четверо, как минимум, — пробормотал участковый, почесав затылок. — Если четверо, то, понятно, это не каждый тогда может собрать такую группу преступную, ну да… логично.
После того, как он изложил всё то же самое, что сказал я, своими словами, ему явно стало легче соображать. Участковый поцокал языком, что-то прикидывая.
— Ну, половина из местных точно могла бы объединиться в группу и совершить такое, — вздохнул он.
— Опять двадцать пять, короче… — покачал головой Шульгин.
— Андрей, поехали, — сказал я. — Проскочим по всем неблагополучным дворам, посмотрим, где что, поспрашиваем людей. Кто-то же должен был видеть, как эти колёса тащили. Это ж тебе не чайный пакетик.
Такой рейд, конечно, грозил оттяпать у нас кусок времени, но и без колёс мы остаться никак не могли.
Участковый, для виду кивнув, тут же поднял палец:
— У меня есть идея лучше. У меня тут корефан живёт, у него пес розыскной породы. Он гвоздь за пять километров находит, представляете, а ваши колёса — да тьфу, тем более найдет.
— Кинолог? — поинтересовался я с сомнением.
— Да какой там кинолог, — пожал плечами он. — Обычный мужик, охотник просто. Но пес у него след берёт. Давайте его привлечём, но, правда, ему чуть-чуть заплатить придётся. Сами понимаете, за бесплатно никто не хочет задницу отрывать.
— Заплатить — не проблема, — сказал я.
Участковый помедлил и уточнил:
— А заявление-то писать будете?
— Обойдёмся без заяв, — ответил я. — Сами разберёмся.
— А, ну это другое дело! — обрадовался Лисицын. — А то мне, знаете, материал собирать, осмотр места происшествия делать, вас опрашивать, объяснения брать, рапорт писать… Ой, не люблю я эту бумажную работу.
— Хорош базарить, Андрейка, — сказал я. — Погнали к твоему знакомому. За овчаркой.
Шульгин пикнул брелоком, поставив свою бесколёсную тачку на сигнализацию. Лучше поздно, чем никогда.
Мы погрузились в уазик участкового. Подъехали к центру посёлка — туда, где торчали однотипные старые дома.
Посёлок был из тех, что доживает. Сплошь унылый частный сектор, огороды, серые заборы, покосившиеся ворота, повсюду лужи, какие-то полусгнившие бочки и штабеля дров.
Мы остановились у одного такого двора. За забором, из будки, как из катапульты, вылетела чёрная шавка — скалила зубы, рычала, скакала на месте, рвала цепь, будто буквально в прыжке могла нас всех загрызть. Морду пыталась просунуть сквозь доски, глаза бешеные, хвост кольцом.
— Архип! — высунулся из окна УАЗа участковый. — Эй, Архип, осади своего крокодила, пока он нам брюки не порвал!
Он пикнул клаксоном и ещё раз крикнул:
— Архи-ип!
Из-за дома вышел мужик. Небритый, с красным лицом, в растянутом трико, в свитере, а поверх — синтепоновая жилетка, из которой торчали белые клочья набивки. Похож на зверушку, у которой началась линька. На голове — меховая шапка не по сезону, ноябрь-то был ещё тёплый.
— Чего надо? — недовольно крикнул он.
— Короче, — сказал Лисицын, — Шарик твой нужен. Помощь нужна органам.
— Задолбал ты меня, Андрейка, — проворчал Архип. — Постоянно тебе что-то надо. То одно, то другое. Сам даже бутылки ни разу не поставил.
— Да вот, людям надо помочь, — сказал участковый, махнув в нашу сторону. — Смотри, городские заплатят. И закуску купишь, и пузырь.
— А-а, ну это другое дело, — сразу смягчился Архип. — С этого надо было и начинать.
Мы подошли ближе.
— А что делать-то? — спросил Архип, почесав за ухом.
— Да тут колёса надо найти. У машины, — объяснил я.
— Колёса? — удивился охотник.
— Ну да, колёса с машины сняли и унесли.
— Так это братья Рудаковы, — махнул рукой Архип. — Я тебе и без Шарика это скажу.
— Да не, — вмешался участковый. — Мы тут до Рудаковых уже доскочили. Мимо ехали — они там сарайку делают. Всё чисто, люди говорят, никуда не отлучались.
— Ну ладно, — кивнул Архип, — придётся Шарика тогда задействовать.
Мне, признаться, не терпелось увидеть эту розыскную породу. Я представлял себе матерую овчарку — мощную, лощёную, с умными глазами. Или что-то среднее между собакой Баскервилей и элитным доберманом.
Но охотник подошёл к забору, отстегнул цепь от ошейника той самой шавки, что ещё недавно пыталась нас загрызть. Привязал к ошейнику кусок верёвки и вышел с ней, как с напарником.
— К ноге, Шарик, к ноге! — скомандовал он.
Мы с Колей переглянулись.
— Это и есть ваша розыскная собака? — выдохнули почти хором.
— Да! — кивнул Архип. — Да она гвоздь за десять километров найдёт!
— Андрейка говорил, что за пять, — покачал я головой с сомнением.
— Если ржавый — то за пять, а если свежий, в масле — то и за десять, — с серьёзным видом пояснил Архип.
— Ну, не знаю, не знаю… — протянул я. — Ладно, давай попробуем.
Коля достал купюру, сунул в руку охотнику.
— Что-то маловато, — прищурился тот. — За колёса-то. Колёса, небось, дорогие.
— Это аванс, — сориентировался Николай. — Сначала работа.
— Ну, пошлите, — буркнул Архип, взял верёвку покрепче. — Сейчас Шарик след возьмёт — и всё узнаем.
Мы сгрузились в УАЗик всей компанией — вместе с собакой. Доехали до магазина, где стояла Колина машина без колёс. Вокруг уже собрались несколько зевак — пацаны лет по двенадцать, рассматривали, охали, кто-то фоткал на телефон.
— А ну, отошли! — крикнул Шульгин, выскакивая из УАЗика.
— Дядя, да мы только так, только посмотреть! — оправдались пацаны.
— Так, — сказал Коля, — вот вам по пятьсот
