рублей. Стойте и смотрите. Никого не подпускайте, ясно?
— А долго стоять? — спросил один.
— Столько, сколько нужно.
— Ха! За пятихатку — ночь, что ли, тут торчать? — вальяжно высказался самый длинный.
— Да нет, — махнул рукой Шульгин, — часик, максимум.
— А, ну это можно, — сказали пацаны, переглянулись и остались охранять машину.
— Шарик, нюхай, нюхай, — подвёл собаку Архип.
Мы с Шульгиным едва сдерживали улыбки, морщились, стараясь выглядеть серьёзно. Ну, если уж пошёл цирк, надо досмотреть представление. А вдруг? Чем черт не шутит. Вдруг участковый не наврал? Вдруг и правда у этой псины талант?
— Шарик, ищи! — скомандовал Архип.
И тут, к нашему удивлению, собака уверенно взяла след. Потянула за верёвку Архипа, тот едва удержался.
— Ой, шибко не беги, не успеваю! — пыхтел охотник, спотыкаясь.
Давно, наверное, они вот так не бегали, несмотря на ворчание Архипа.
Псина держала нос у земли, водила им из стороны в сторону, повела нас какими-то кривыми улочками и вывела на набережную. Народу почти не было, только редкие деловитые прохожие.
Шарик уверенно шёл вперёд и вскоре подтянул нас к небольшому поселковому магазинчику, прямо у берега реки. Вывеска лаконичная — просто «МАГАЗИН».
— Ух, перекур, мужики… — выдохнул Архип. — Не могу я за ним так бегать. Спёкся…
Мы и сами, признаться, уже дышали тяжело после этого марш-броска. Шарик, на удивление, вёл чётко, будто и впрямь след взял. Но если мы с Колей ещё держались, то участковый с Архипом уже повесили языки на плечо — согнулись и пыхтели.
— Пойду водички куплю, — сказал Архип и нырнул в магазин.
Не было его минут пять. Потом вышел — морда красная, довольная, покряхтывает, будто груз с плеч долой.
— Эй, Архип! — крикнул участковый. — Я не понял, ты водяры, что ли, купил?
— Обижаешь, начальник, — ухмыльнулся охотник. — Я минералочки хлебнул!
Но язык у него уже заплетался.
— А ну, показывай карманы, — рявкнул Лисицын.
— Что за беспредел, Андрюшка, ты не веришь честному человеку? Да мы с тобой в одной бане парились, да мы столько с тобой…
— Карманы, — строго повторил участковый, подходя ближе.
Он стал хлопать Архипа по одежде и выудил из-за пазухи чекушку, наполовину уже пустую.
— Твою маковку, Архип… Ну ты бы дело до конца довёл, а потом уже бухал! Перед городскими ведь стыдно!
— А ты не учи, молокосос, — возмутился охотник.
— Так, — сказал участковый строго. — Бутылку я изымаю до окончания оперативно-розыскных мероприятий. После получишь.
Он сунул чекушку себе в карман куртки. Архип обиженно буркнул, и язык у него путался всё сильнее.
— И как ты так быстро нажраться успеваешь? — покачал головой Лисицын.
— Ха! Были бы деньги — а накушаться всегда сможется, — философски изрёк охотник.
Между тем Шарик жевал какую-то травинку, потом подошёл, обоссал угол магазина и деловито обнюхал дохлого жучка.
— Шарик… — позвал Архип. — Ищи!
Но собака не реагировала.
— Ба-алин, — выдохнул Архип. — Он след потерял. Забыл запаховый след. Придётся обратно возвращаться, занюхивать снова. Фу-ух…
— Да ты издеваешься⁈ — воскликнул участковый. — Мы столько пробежали — и всё зря?
— Ну, извините, товарищи начальники, — развёл руками Архип. — Шарик — он тебе не компьютер, не машина какая, не робот, не киборг! Это животина живая, человеческая, можно сказать. Это тонкий нюхательный инструмент!
— Всё, короче, заткнись уже, — раздражённо пробурчал Лисицын. — Пошли, мужики, назад. А то сейчас опять будем слушать эту ересь. Знаю я его.
— Ну, извиняйте… — протянул Архип, разводя руками и шагая следом.
— Давайте срежем, я знаю тут короткий путь, — сказал Андрей. — До машины коротким путём, через эти заброшенные огороды. Только аккуратно, там сарайки развалившиеся, доски с гвоздями, ступайте осторожно. И вообще лучше идите за мной, след в след.
Мы пошли за ним. Колючки цеплялись за брюки, штаны быстро покрылись репьями, руки царапались о сухие ветки. Бурелом, сорняк, кучи мусора — всё как положено на краю посёлка. Уже почти вышли к кафешке, как вдруг впереди раздался вопль участкового:
— Ой, да чтоб тебя!
— Что случилось? — подскочили мы.
Я уже не знал, то ли смеяться, то ли всё-таки вызванивать эвакуатор, то ли….
— На гвоздь наступил! — выдохнул Лисицын.
К его ботинку действительно будто приклеилась доска, а в доске — гвоздь, ржавый, длинный.
— Помогите, дерните! — стонал он. — А я вот сам… боязно, рука не поднимается!
Пальцы у него и правда подрагивали.
— Сейчас, — сказал я, подошёл и ухватился за доску. — Буду считать до трёх. Готов?
— Да, готов.
— Раз, — сказал я и резко дёрнул.
— А-а-ай! Ты же сказал — до трёх! — заорал участковый.
— Ну, вот видишь, — сказал я, — так даже лучше получилось.
Мы помогли ему встать, я подставил плечо. Он скакал на одной ноге, оставляя за собой кровавый след.
— Фух… чёрт… — выдохнул он. И мечтательно добавил: — На больничный теперь пойду. Страховку получу. Мы ж все застрахованы, сотрудники-то. На лодку двигатель новый куплю.
— Такое ощущение, — сказал я, — что ты рад, Андрей, что травму словил.
— Ну, такая у нас служба, — улыбнулся он. — Бывают и ранения. Ладно, мужики, дальше вы сами.
Он доковылял до УАЗика с проколотой ногой, сел за руль.
— Ты как доедешь-то? — спросил Коля. — У тебя ж коробка не автомат.
— Да я аккуратно буду, — отмахнулся Лисицын. — Носочком давить, как-нибудь дотяну до медпункта. Там перевяжут, обработают. Ну вы это… если что, звоните.
— Так ты недоступен, мы тебе звонили, — напомнил я.
— Так это старый номер, — сказал он. — Вот, запиши новый.
Мы записали, обменялись контактами. Лисицын завёл УАЗик, хлопнул дверцей и укатил, подпрыгивая на ухабах.
Мда-а. Минус один в нашей бодрой команде.
— Ну что, Архип, к водке прилип, — сказал я. — Ты готов?
— Ай… — пробубнил он. — Андрюшка, паразит, чекушку мою увёз…
Он вспомнил про изъятую бутылку и теперь стоял грустным бассетом.
— Эй, стой! — махал он вслед, но УАЗик уже, обдавая нас клубами пыли, скрылся за поворотом.
— Ну что, готов? — повторил я.
— Да… готов, — кивнул
