отправляли, передавалось «приемникам» — скали, которые жили в подземном бункере, окруженные спутниковыми тарелками и непонятной навороченной аппаратурой. Информация расшифровывалась и шла дальше. Но сначала она всегда отправлялась в Херефорд.
Через три недели у меня выходило примерно одно слово в десять минут. Однажды субботним днем я отправился в центр города, чтобы передохнуть. Выходя из «Макдоналдса» с пакетом и упаковкой Колы, я столкнулся с Фрэнком.
Он выглядел искренне обрадованным, увидев меня.
«Все в порядке, приятель? Как дела?»
Улыбка исчезла. Я понял, что дела не слишком хороши.
«Хочешь пропустить пинту?»
Мы направились в «Грейпс», наше излюбленное логово.
«Я слышал, ты вернулся».
«И я полагаю, все говорят, что это из-за слишком громкой проповеди Евангелия…»
Из музыкального автомата гремела музыка. Воздух был густо наполнен сигаретным дымом. Все столики были забиты субботними покупателями, по-быстрому перекусывающими стейком, пирогом с требухой и картошкой фри.
Для него была пинта биттера, для меня — лагера.
Из-за шума нам пришлось держаться в нескольких дюймах друг от друга. Его васильковые глаза потеряли свой блеск.
«Вся страна — одно большое минное поле. Я поехал туда тренировать, но они хотели, чтобы я воевал с тамилами — и никаких дополнительных денег за это. Дело не в ругани из-за библии, а в том, чтобы мне не остаться без ног запросто так».
Я присосался к своему «Кроненбергу» и предоставил ему молоть языком.
«Я усвоил урок, будучи за проливом. К тому же, компания платила мне лишь треть от того, что платили им шриланкийцы».
«Они распространили слух, что ты помешан на библии…»
«Ну разумеется, а как еще? Им нужен был повод избавиться от меня. Я ходил в церковь в Коломбо, но это все, что я сделал. Меня просто развели».
«Чем ты планируешь заняться?»
Он повернулся к бару, внезапно сникнув. «Не знаю». Его тон стал агрессивным. «Я на пособии. Можешь поверить? Я никогда в жизни ничего не просил. Меня спросили: «Кем вы работаете?» Я рассказал. Знаешь, что за работу мне предложили во время первой встречи? В «Макдоналдсе»! Можешь в это поверить?»
«Совсем никакой работы? Все реально настолько хреново?»
«Есть кое-какая ерунда по части работы телохранителем. Я в поиске».
«Слушай, приятель, если тебе нужны деньги, у меня их не так уж много, но…»
Он поднял руку. «Все в порядке. Я получаю пособие по безработице, и мне дали талоны на молоко для детей. На этой неделе мне хватит унижений».
Я ломал голову в поисках каких-то слов утешения, но я не был мастером в эмоциональных разговорах. Мы просто стояли и синхронно глотали пиво.
«Знаешь что, Энди? Кажется, я до сих пор не в себе».
«Вряд ли можно хорошо себя чувствовать, когда тебя уделывают, как…»
«Нет, нет, нет — из-за ухода из Полка. Такое чувство, будто мне некуда идти. Я скучаю по ежедневной поездке в лагерь. Я скучаю по ребятам. Ты первый, кого я увидел. Там… просто не хватает такой вот… ясности… Это меня пугает».
«Это потому, что ты счастливый воин и озлобленный пацифист».
Брови Фрэнка почти исчезли в волосах. «Ты что, словарей нажрался?»
«Это слова Ниша, не мои. Так парень по имени Грейвс описал своего приятеля Сассуна. Не парикмахера, а другого поэта».
«Ну, я не поэт Сассун, я безработный Коллинз».
«Ты хочешь сказать, что облажался, уйдя из Полка?»
Он поставил пустой стакан на стойку, и в его глазах снова загорелся огонь. В нем не было ни тени неуверенности. «Нет, совсем нет. Я пойду отлить».
Я смотрел, как самый большой лжец в мире направляется в туалет, и взял еще пару пива.
63
Лагерь Аэропорт, Белиз
Декабрь 1985 г.
Проливной дождь барабанил по рифленой железной крыше хижины Ниссена. Мне казалось, что я нахожусь внутри гигантского барабана. Министерство обороны не удосужилось установить кондиционеры в изнуряющей жаре и влажности Центральной Америки, но раскошелилось на рождественскую мишуру и гирлянды, так что мы знали, что они нас очень любят.
Мои вещи лежали на полу, упакованные и готовые к отправке. Я собирался быть в Херефорде как раз к Рождеству. Летающий еженедельно «Тристар» Королевских ВВС должен был прибыть из Брайз-Нортона с почтой и свежими телами. Старые должны были отправиться обратно в Великобританию на следующий день. У меня было назначение на прием в военном госпитале Вулиджа. Не в 11-м отделении, где раньше лежал Снаппер, а чтобы выяснить, что не так с моей правой ногой.
Я провел здесь четыре месяца без травм, а затем что-то сделал с коленом во время последнего патруля вдоль границы с Гватемалой. Не знаю, что и как, но в джунглях даже простой порез может стать серьезной проблемой. Грибки, паразиты и экзотические болезни изо всех сил старались воспрепятствовать заживлению. За несколько дней сустав распух, как футбольный мяч. При сгибании из него сочился гной, и я слышал, как эта хрень скрипит. Вскоре мне стало совсем проблематично шевелить им, и меня пришлось эвакуировать.
Дождь ослабел и барабанная дробь стихла. Я лежал, листая старые номера журнала «Тайм». «ПОКА ВСЕ ХОРОШО», — гласила обложка этой недели. «Искренне и взаимовежливо Рейган и Горбачев пытаются найти ответы на загадку гонки вооружений». Внутри я прочитал о парне по имени Терри Уэйт, который летел в Бейрут, чтобы попытаться освободить заложников: «Англиканского мирянина, Уэйта, по его словам, церковь привлекла «своей страстной невозмутимостью, сочетанием власти и свободы». Я сделал мысленную пометку запомнить это для следующей встречи с Фрэнком. Он искал церковь; а этот парень, похоже, уже во всем разобрался.
Это было немного радостнее, чем обложка прошлой недели: «СМЕРТЕЛЬНАЯ АГОНИЯ КОЛУМБИИ — вулкан обрушивает свою ярость, по меньшей мере 20000 человек погибли или пропали без вести».
Возможно, в «Тайм» чередовали хорошие недели с плохими. В предыдущем номере была надпись «А ВОТ И ОНИ» над фотографией Чарльза и Дианы. Безгранично счастливая пара направлялась в Вашингтон с трехдневным визитом. Могу представить себе ажиотаж с обеспечением безопасности.
Звуки ударов и ворчание перекрыли барабанную дробь. Набитый землей баул, подвешенный на дереве возле построек, превратили в боксерский мешок, и Дес Дум задавал ему изрядную трепку. У него было PVR — досрочное увольнение по собственному желанию. Разорвать контракт стоило пару сотен фунтов, но потом ты был свободен. Проблема была в том, что он прослужил в Полку всего четыре года, был отстранен от групповой работы и отправлен в Белиз на все время командировки Эскадрона «B» в качестве наказания. Ему было очень горько и обидно
