Мы вылетели на двух «Пумах», и когда приземлились у задней стены ангара, было чувство, что мы вернулись домой.
Найти Ниша не составило труда. Я пошел на звук неровных электронных аккордов «Дуэли Банджо» к тому же старому блоку и обнаружил, что стою у комнаты Эла.
Я постучал в дверь и позвал Ниша.
Несколько мегаватт усилителя замолчали, и их сменило крайне агрессивное: «Отвали!»
Он взял еще один аккорд.
Я снова постучал в дверь: «Ниш, впусти меня».
«Кто это, черт возьми?»
«Это я, Энди. Впусти, чтоб тебя».
Ключ повернулся в замке, но дверь не открылась.
Я вошел и обнаружил комнату Ниша в ее обычном ужасном состоянии, но больше всего меня обеспокоило дерьмовое состояние самого Ниша. Его глаза были остекленевшими. Он был в ярости. Он выглядел почти одержимым. На гипсокартонной стене были вмятины, а правая рука кровоточила. Гитара была вымазана кровью.
Он сел на бывшую койку Эла.
«Что за херню ты творишь, приятель? Ты в порядке?»
Он вытащил сигарету из пачки и с трудом зажал ее между безымянным пальцем и мизинцем. Пальцы, которыми он обычно держал сигарету, напоминали пару только что поджаренных сосисок. Должно быть, он сломал их о стену.
«Полагаю, что да. Просто меня бесит этот звизденыш».
«Кто? Хиллибилли?»
Запах серы ударил мне в ноздри, когда ему удалось зажечь спичку. «Да нет, гребаный сержантишко». Его руки дрожали от гнева.
«Где Хиллибилли?»
«Ему было нужно в TCG. Вот почему я запер дверь. Если Хиллибилли не будет стоять на пути, я прибью этого ублюдка».
Кровь стекала по его руке, пока он курил, сначала на запястье, а потом на темно-синее одеяло. Дела шли наперекосяк. Ходили слухи, что один из сержантов получает ускоренное повышение, а это означало, что если он не облажается в ближайшие несколько лет, то, возможно, даже будет произведен в офицеры. Это означало, что он действует строго по правилам, а это не радовало Ниша. Ниш не играл по правилам.
«Почему бы тебе не умерить свой пыл, приятель? Тебе осталось всего пять недель командировки».
У них снова случилась стычка, как раз перед моим приездом. Ниш, будучи в своем стиле, довел его до белого каления в комнате инструктажа. Они начали спорить, и Ниш чуть не ввалил ему. Это объясняло вмятины на стенах. Ниш последовал рецепту Деса Дума для снятия стресса.
«Почему бы тебе не сделать гитару на пару децибел потише? Он сейчас спустится и снова докопается до тебя, и начнется. Ты окажешься в дерьме. Только тронешь его, приятель, и жопа настанет тебе, не кому-то другому».
Он закрыл лицо руками. Дым сочился между его окровавленными пальцами. «Знаю, знаю. Облажался, так ведь?»
Он опустил руки и улыбнулся.
Это обеспокоило меня еще сильнее.
«Тебе нужно успокоиться. Осталось всего несколько недель, и ты вернешься. Знаешь что, я принесу тебе немного варева, а ты прекрати играть эту хрень. У тебя все равно выходит дерьмово».
Он кивнул, но его глаза снова остекленели, когда он растянулся на старой койке Эла.
68
Я прошел по коридору до Бьюрко и увидел сержанта, болтавшегося возле входа. Он ждал, когда снова заиграет гитара.
Я помахал. «Ты в порядке, приятель? Я собираюсь сделать по кружке себе и Нишу. Хочешь?»
Я не был с ним знаком, только слышал о нем. Я понятия не имел, почему его выбрали для ускоренного повышения, и меня это не интересовало. Меня волновал только Ниш.
Он едва взглянул на меня.
Хиллибилли вернулся примерно через час. Он взглянул на кровь на стенах и повернулся к Нишу: «Что за херню ты тут творил?»
Волосы у него стали немного длиннее, на нем были черная кожаная куртка-бомбер, джинсовая рубашка и джинсы, но в остальном он выглядел по-прежнему. Он кивнул мне, садясь рядом с Нишем. «Тебе нужно остыть, приятель».
Чуть позже Хиллибилли поманил меня в коридор. «Слушай, я собираюсь вывести этого тупого мудака выпить. Он тут все сильнее и сильнее уходит в себя. Но я должен быть с ним. Если он уделает того чувака, его ждет RTU[98]. Ты идешь?»
Мы втроем пошли в бар. Был субботний вечер, и большинство ребят, не присутствовавших на свадьбе, отправились повидаться с группой координации и управления. Сержант сидел за столиком в углу. Место преобразилось. От банок «Теннентса» тут перешли к настоящим стаканам, и у них даже было разливное пиво на кране. Мы заказали три лагера и стояли у стойки, жуя арахис. Ниш курил одну сигарету за другой.
Ниш выглядел спокойным, но это было не так. Будучи рядом, я видел, что он на взводе. Он изменился после Омана. И что значила вся эта хрень с использованием комнаты Эла?
Хиллибилли познакомил меня с новой забавой в городе: «Не столько поход по пабам, сколько поход по республиканцам». Он с еще несколькими другими принялись выходить в Белфаст, пропуская по пинте в радикальных про PIRA-шных пабах — «Пинта должна быть пинтой, никаких половин, это мошенничество» — а затем уходя. У них был список, и они вычеркивали их один за другим, как детишки в книжке «Я шпион». «Мы отправились в Андерсонстаун на той неделе и бахнули по паре. И, это, Ниш стоял прямо рядом с Первым батальоном, так ведь, приятель?»
Под началом Белфастской бригады Временной IRA была крупнейшая зона ответственности. Основанная в 1969 году, одновременно с формированием Временной IRA, она исторически была организована в три батальона: 1-й батальон, базировавшийся в Андерсонстауне, Ленадуне, Твинбруке на западе Белфаста; 2-й батальон в Фоллс-Роуд, Клонард и Баллимерфи на западе; и 3-й батальон, организованный в националистических анклавах на севере (Ардойн, Нью-Лодж, Лигониль), юге (Маркетс/Лоуэр-Ормо) и востоке (Шорт-Стрэнд) города. Хиллибилли и компания играли в игру больших мальчиков.
Ниш курил и слушал. «Знаешь что, сыграем-ка в бильярд через минутку».
«Да, хорошая идея, приятель, давай так и сделаем». Я осушил свой стакан. «Мне пинту. Пойду расставлю».
Бильярдный стол стоял в самом дальнем от «ускоренного» сержанта и его дружков углу. Расставляя шары, я оглянулся на бар. Ниш снимал носки. Хиллибилли смотрел на меня с беспомощным выражением на лице.
Ниш натянул кроссовки обратно и засунул носки в карман джинсов. Они подошли, и я подбросил монетку. Хиллибилли выпало разбивать.
Мы закончили то, что можно было назвать игрой, и Ниш затоптал сигарету на полу. Он вытащил из кармана один из носков, прихватил со стола два шара и засунул их в него. Его взгляд был устремлен на «ускоренного»
