как нельзя лучше. Я почти не вспоминала про всю эту гадость.
– Вот и хорошо. Вот и дальше не вспоминай. – Он поцеловал ее в макушку. – Кстати, ты знала, что сегодня день летнего солнцестояния?
– Нет. Когда я переехала сюда, я совсем потеряла счет времени, – призналась Труф.
– Так вот, сегодня самый длинный день в году, – сказал Майк и сжал ее руку. – И это замечательно. Потому что это значит, что мы сможем провести больше времени вместе.
– Наверное, нам стоит для начала пойти и растрясти наеденный жирок.
Майк протянул ей руку и помог подняться на ноги:
– Отличная мысль. Но прежде я хочу сделать кое-что еще.
Он обнял ее и медленно поцеловал. Чайки с криком кружились над их головами, прохожие глядели на них с нежностью в глазах. Но Труф пребывала в блаженном неведении и о том, и о другом.
– Вот о чем я думал, когда увидел тебя в первый раз, – сказал Майк, когда наконец отстранился. – Наверное, отчасти это объясняет, почему тогда, на барбекю, у меня отнялся язык…
Глава 34
Эвелин примерила свой любимый купальник и с радостью отметила, что он, кажется, стал немного просторнее. Она была в своих апартаментах одна: Труф ушла вместе с Нессой в магазин. Стоял прекрасный июльский день. Через окно Эвелин было видно, что в бухте царит настоящее столпотворение, и ей ужасно захотелось снова оказаться в воде. Хирург был рад, что ее выздоровление продвигается успешно, и даже разрешил ей плавать в море, но только в компании сильного сопровождающего, а также при условии, что ей позволит физиотерапевт и что она не будет слишком нагружать пострадавшее бедро.
Эвелин внимательно изучила свое отражение в большом зеркале, провела пальцем по внушительному шраму длиной в восемь дюймов на середине бедра и сделала вывод, что ее великолепное тело не получило никаких непоправимых повреждений. По крайней мере, таких, которые нельзя устранить небольшим купанием в море. Йод, который содержится в морской воде, как известно, творит настоящие чудеса. От него кожа становится эластичной…
Ее размышления прервал внезапный стук в дверь. Как странно! Она не ждала гостей. Соседи по дому не стали бы так бесцеремонно стучаться – они бы позвонили или, что еще вероятнее, сначала написали, что придут. А у Труф были свои ключи.
Ситуация складывалась неловкая, поскольку Эвелин была полуодета. И все же ее любопытство пересилило. Она сняла с двери спальни вышитое шелковое кимоно, надела его поверх купальника и завязала пояс, затем взбила волосы и, подхватив костыль, как могла быстро направилась к двери. Возможно, решила она, кто-то прислал ей подарок-сюрприз или что-то в этом духе.
На пороге стоял красивый молодой человек с темно-русыми, зачесанными назад волосами и пронзительными голубыми глазами. Его лицо, частично скрытое большим букетом ярких цветов, лучилось радостью.
– Добрый день! – сказал он, разглядывая Эвелин. – Я ищу Труф Мэлоун… А вы, несомненно, ее печально известная и, если позволите, прекрасная бабушка Эвелин… я не ошибся?
Эвелин запрокинула голову и рассмеялась:
– Понятия не имею, кто вы такой, но первый ход вы сделали блестяще, и мне этого достаточно. – Она жестом пригласила его внутрь. – Заходите. Труф вышла ненадолго, но вы правы, здесь ее застать проще всего… И вы не ошиблись, я та самая бабушка-инвалид, – добавила она и помахала костылем, а затем протянула ему свободную руку для пожатия. – Обычно, когда я в дезабилье, я не пускаю незнакомых мужчин в свои апартаменты… Видите ли, я как раз решила проверить, как на мне сидит купальник… Так что пришлось взять этот старый халат, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. – Тут она поморщилась. – Скажем так, вы застали меня врасплох. Проходите присаживайтесь, будем знакомиться. Ах да, пока Труф не вернулась, можете поставить эти чудесные цветы в раковину. – Она указала в сторону кухни. – Не желаете ли чашечку чая? А может, чего-нибудь покрепче? Если да, то вам придется приготовить все самому.
С этими словами Эвелин села в свое кресло.
– Меня зовут Джош, – сказал он и припал к ее руке. – Спасибо, я предпочел бы воды. Сейчас я вернусь и все объясню вам. Кстати, эти цветы для вас. Для Труф я приготовил кое-что другое.
Он налил себе воды на кухне, после чего вернулся в гостиную и сел на диван напротив Эвелин. Стакан с водой он поставил на маленький столик возле дивана. Опершись локтями о колени, он сжал руки в замок и посмотрел в глаза Эвелин.
– Я так понимаю, – начал он, – Труф вам про меня ничего не рассказывала…
Эвелин озадаченно покачала головой, а затем ее осенило.
– Постойте, вы… вы тот самый барристер? Бывший парень Труф?
Он кивнул:
– Да, это я. Хотя насчет «бывшего» я бы поспорил. Видите ли, мы с Труф вместе уже почти два года. Я безумно ее люблю и знаю, что она тоже меня любит. Мы строили планы на наше совместное будущее, когда случилась эта история с травлей. И после этого… ну… – Он развел руками. – Мне больно это говорить… но Труф просто не в состоянии мыслить здраво.
– С какой еще травлей? – удивилась Эвелин. – О чем, во имя всех святых, вы говорите?
– А-а… – Джош откинулся назад, – значит, она вам не рассказывала?
– Я понятия не имею, о чем вы.
– А когда, по-вашему, вернется Труф?
– Примерно через час… может быть, раньше.
– Тогда я постараюсь объяснить покороче.
И Джош, как мог, в двух словах изложил Эвелин суть дела. Он рассказал, что Труф была юристом высокого уровня и считалась в модных кругах идеалом гламурной деловой женщины. И наконец, поведал, как Труф давала интервью модному журналу и как ее совершенно невинное замечание намеренно исказили.
Когда он закончил, на лице Эвелин читались одновременно изнеможение и возмущение.
– Вы хотите сказать, – гневно произнесла она, – что какая-то мерзкая журнашлюшка нарочно извратила слова моей внучки… а потом выпустила статью… и в результате на Труф набросилась озверевшая толпа и попыталась… как вы сказали… «отменить» ее?
– Именно так, – вздохнул Джош. – Боюсь, в наше время это может быть по-настоящему опасно. Вы даже не представляете, насколько могущественными и мстительными могут оказаться такие люди. Труф даже угрожали смертью. И хотя она, конечно, очень хотела приехать сюда ухаживать за вами, я подозреваю, что на самом деле… ну… ей просто нужно было как-то отвлечься. Я прекрасно ее понимаю, но все равно очень волнуюсь. Я не хочу, чтобы эти люди победили. Труф просто потрясающая… Она замечательный юрист, она творит настоящие чудеса для пострадавших от абьюза женщин… И
