и мою душу, но он лишь без эмоций разглядывает меня несколько секунд.
— Очнешься ты или нет, не зависит ни от одного из нас. Но не бойся, нужна лишь чья-нибудь молитва, — его голос холоден, как вода или камень.
Протянув руку, бог проводит большим пальцем по моей щеке, а потом и по груди, прежде чем отвести взгляд и исчезнуть. Мои веки тяжелеют и опускаются.
В следующую секунду я лежу в лесу один, и где-то в листве чирикают птицы.
Что произошло? Я поднимаю руку к щеке, и мои глаза округляются. Рана срослась, остались только крестообразные шрамы в тех местах, где стянулась кожа. И то же самое на груди.
Мгновение удивления проходит, и возвращается паника. Нужно выбираться с территории Алзора. Я бегу, пока не выбираюсь за границу леса. И только выбежав из-за темных деревьев, я падаю на колени в поле бирюзовой травы.
Стебли будто ждали меня, а прохладный ветерок треплет пряди моих волос, словно умоляя посмотреть на небо.
Из моих глаз струятся слезы, и что-то глубоко внутри меня сломалось этой ночью. Будто вся моя душа прогнила до самых корней.
Полубоги — зло.
Я клянусь убить их всех. Всех до единого, кроме девочки с серебряными волосами, которая пыталась мне помочь. Я разглядываю свою ладонь, которую она держала с такой нежностью и осторожностью.
Но что, если она привела меня в Алзор намеренно? Знала ли она, что нас убьют во Флоруме?
***
Я не ожидал, что после того дня буду думать о ней так много. Но время шло, и она все больше и больше занимала мои мысли. Когда мне исполнилось двадцать четыре года, во мне вспыхнуло невыносимое желание отправиться во Флорум. Это был не простой порыв. Это казалось призывом, будто в саму ткань моей души нитью вплелась эта девушка.
Мне нужно было быть к ней ближе. Я жаждал снова ее увидеть.
Мне потребовались все силы, чтобы не отправиться туда. «Как ее имя?», думал я. Стала ли она модисткой, как того хотела? Я желал поговорить с ней, увидеть ее волосы цвета сияния звезд. Она была последней надеждой оправдать полубогов.
Много лет я учился, чтобы стать рыцарем. Еще больше времени потребовалось на то, чтобы получить титул герцога, сначала заслужив звание командира и одержав победу в множестве битв.
А потом наступил тот ужасный день, когда в мою палатку влетел огонек и поманил за собой. Поначалу я медлил. Блуждающие огоньки могут приносить дурные знамения, но находясь на передовой, я решил, что должен узнать, что он мне покажет. Я не знал, кто послал его. Но был уверен, что на это требуется огромная сила. Это не могло быть неважно.
Я проследовал за ним до своего коня, и со странной пустотой внутри вскочил в седло. Огонек устремился к вершине холма в отдалении, на другой стороне которого располагался Торнхолл.
Нет.
Я повернулся, чтобы приказать армии скакать на склон, но все позади меня вдруг исчезло. Я должен был до конца посмотреть видение, чтобы огонек меня отпустил. Я устремился туда один, и несколько раз лошадь подо мной спотыкалась, чувствуя мое волнение.
Как только я добрался до вершины холма, меня перенесло в дом матери. Она готовила ужин, напевая себе под нос что-то лиричное. Мое дыхание сбилось, кровь застыла в жилах. Почему огонек показывает мне именно это?
— Мама? — позвал я ее. И только слово сорвалось с моих губ, как входная дверь распахнулась, и внутрь ворвались рыцари Алзора.
— Что вы делаете? — кричала она, отбиваясь, пока они пытались вытащить ее наружу.
— Мама! — выкрикнул я, пытаясь ударить нападавших мечом, но он лишь прошел сквозь них. — Нет. Нет! — я продолжал безрезультатно размахивать клинком, а они уже добрались до дверей.
— Вы заплатите за это. Заплатите! — рыдала мама. Один из рыцарей толкнул ее на ступеньки при входе, а второй занес меч.
Все во мне разбилось на мелкие части, когда я увидел, как меч пронзает мою мать. Как только ее тело рухнуло, я погрузился в темноту.
Ноги отказались меня держать, и я упал, выставив вперед руки.
— Зачем ты показываешь мне это?! — заорал я, пока слезы заливали мое лицо, а ненависть полыхала глубоко в сердце.
Огонек появился прямо передо мной. Подняв голову, я умолял:
— Прошу, скажи, что ничего из этого пока не случилось.
Он вспыхнул ярче, прежде чем исчезнуть, и на его месте возникла рыцарь. Я уставился на ее доспехи, сначала ничего не понимая, а потом сообразил. Это та рыцарь, что руководила нападением, или будет руководить.
Я должен спешить.
Сжав кулаки, я встал.
И вдруг снова оказался в седле, у подножия холма. Прошу, боги, скажите мне, что увиденное еще не случилось.
Я вызвал моих лучших рыцарей и приказал им ехать со мной в Торнхолл, чтобы убедиться, что его жители вне опасности.
Только мы добрались до вершины холма, как услышали последние крики.
Услышали крики и учуяли кровь.
Я всех их убью. Истреблю всех полубогов в мире, раз и навсегда.
Я привел свое войско в поселение, но успел лишь увидеть, как рыцарь в черной броне, стоящий на вершине противоположного холма, поднимает к небу меч из драконьей кости, подавая своим воинам знак покинуть долину.
Это та рыцарь, что вела наступление. Та же, что в моем видении. Я хорошо запомнил ее доспехи. Идущий от нее запах смерти, который никогда не смогу забыть.
Мы опоздали.
Я поклялся найти эту полубогиню и убить ее вместо со всеми жителями Алзора. Они сделали меня тем, кем я никогда не хотел быть.
Они отравили мое сердце ненавистью.
И я проклинаю этого рыцаря, обратившись за помощью к единственному из богов, кто хотя бы иногда приходил на помощь демонам.
Плутон лишь ухмыльнулся мне в ответ. Он покачал головой, но принял мою просьбу.
Боги и их игры.
Я обещал уничтожить Алзор, но сначала должен был разыскать ту милую девушку и спасти ее от судьбы, ожидающей ее королевство. И если у нее внутри тоже звенело желание найти меня, я был уверен — скоро мы встретимся.
ГЛАВА 26
АЛИРА
Он возвращался во Флорум, чтобы найти меня? Я смотрю Калелу в глаза. С каждой секундой, зависшей между нами, они все больше разбивают мне сердце.
— Ты хотела стать модисткой, помнишь? — грустно усмехается он.
Слезы обжигают мои глаза.
— За твою доброту я хотел спасти тебя от судьбы, уготованной твоему королевству. Но учуяв на
