вся эта история с Темными зашла слишком далеко. Ну, то есть с Кошками. Их было слишком много. Когда меня выписали из больницы, у меня началась Мутация. И тогда я поняла, как сильно ошибалась. Я была кругом неправа.
Это была правда, но я не могла злиться на Морган за это. Алексия, Фатия, Сара, Морган и я – мы все выживали как могли.
– Мне так жаль Алексию. Я бы никогда не могла подумать, что…
– Что мы целовались?
Я помотала головой:
– Нет, я о другом. Я не знала, что вы были так близки.
– Я повела себя как полная идиотка, Лу. Я должна была справиться со всем этим, но испугалась. Прошлого не вернуть. Я просто надеюсь, что Алексия в раю и что она может играть на фортепиано сколько ей угодно.
Я вспомнила ту фразу про ад и рай, которую постоянно говорила Рыжая. Но, разумеется, Морган я ничего не сказала.
– В любом случае, – заключила Морган, – теперь у меня есть когти и клыки, так что обходить меня стороной в интересах отца Алексии.
Несмотря на радость, которую мне приносили диверсия и поддержка девушек, я чувствовала себя все слабее. Я смертельно устала, у меня часто болела голова. С тех пор как меня привезли в лагерь, я, наверное, потеряла около десяти килограммов. У меня постоянно были какие-то рези в животе, груди и спине, но девушкам я не жаловалась, потому что знала: всем приходится нелегко.
Но Рыжую я обмануть не смогла. Однажды, когда мы стояли в очереди в столовой, она положила руку мне на плечо:
– Держись, сестра.
– Все в порядке, не беспокойся.
Рыжая вдруг стала на удивление ласковой. Она погладила меня по щеке:
– Не ври. Я прекрасно вижу, что у тебя не все в порядке.
Мне пришлось признаться, что у меня болит все тело и что я совсем без сил.
– Здесь есть медпункт?
– Забудь это слово, Луиза. Посадить в карцер – вот все, что они могут для тебя сделать. Мы с тобой сходим к одной девушке, которая творит чудеса.
В тот день меня лихорадило, а от одной мысли о том, что нужно проглотить ложку супа, к горлу подступала тошнота. Я отдала свой суп девушке, сидевшей рядом.
На выходе из столовой меня дожидалась Рыжая.
– Ты ничего не съела, да?
Я не стала ее обманывать.
– Пойдем, надо найти Белянку.
Я уже видела эту девушку. Ее невозможно было не заметить: у нее была полностью белая шерсть. Поэтому она и получила свое прозвище. Незадолго до Мутации она начала учиться на врача. Она ничего не просила за свои советы и помощь, но Кошки всегда приносили ей какую-нибудь мелочь в знак благодарности.
Я сказала Рыжей, что мне нечего дать Белянке.
– Не беспокойся. Если Белянка может чем-то тебе помочь, она это сделает.
И она повела меня в угол двора.
Стояла ясная погода. В небе виднелись проблески солнца. Я закрыла глаза и с наслаждением подставила лицо под его ласковые лучи. До конца перерыва оставалось всего лишь полчаса, а мне хотелось, чтобы он длился вечно. Я вспомнила о вечерах, которые мы с Томом проводили у охотничьего домика: мы спокойно читали часами напролет, лежа под солнцем.
Мы дошли до туалетов.
Когда мы входили, на нас пристально посмотрел охранник.
Внутри здания стоял отвратительный запах. Туалеты строили на скорую руку, и они совсем не соответствовали нормам.
Белянка сидела на раковине. Вокруг нее стояло четыре девушки, и она тихим голосом давала им советы. Одна из Кошек кашляла без остановки. Было такое чувство, будто кто-то натер ей горло наждачной бумагой.
Я стала ждать своей очереди. Рыжая похлопывала меня по плечу:
– Все будет хорошо, сестра.
Прежде чем уйти, девушки положили в руку Белянке какие-то маленькие предметы.
Она посмотрела на меня и поманила рукой.
Рыжая ушла дожидаться меня снаружи.
– Как тебя зовут? – спросила Белянка.
– Луиза.
Она улыбнулась мне. У нее были удивительные голубые глаза.
– Это ты та самая Луиза из видео, которое сняли у школы?
Я смущенно кивнула. Мне казалось, что это произошло так давно.
– Я его смотрела. Оно появилось прямо перед тем, как у меня началась Мутация. Ты поступила очень смело.
Она положила то, что держала в руке, на край раковины.
Это были всего-навсего камушки. Три серых круглых камушка. И этим девушки отблагодарили Белянку?
Она заметила мой взгляд.
– Камушки – это что-то вроде символа, – сказала она. – Исцеление наступает в том числе благодаря этому. Благодаря вере и доверию. – Она махнула рукой, чтобы я подошла поближе. – Что с тобой, сестра?
– Я плохо себя чувствую. Очень плохо.
Белянка задала мне несколько вопросов, провела руками по моему телу и посмотрела мне прямо в глаза.
В ее голубых глазах отражался солнечный луч, проникавший сквозь крышу ангара.
Казалось, Белянка удивлена и обеспокоена одновременно.
– Луиза, это невероятно.
Я не знала, что сказать в ответ.
Она повторила:
– Невероятно.
– Что… что со мной такое?
Она мотнула головой и сказала:
– Луиза, я могу ошибаться, но…
– Что?
– Ты беременна.
* * *
Не могу вам сказать, что именно я почувствовала, услышав эти слова.
Я была ошарашена.
Ошарашена настолько, что не сразу поняла, что случилось.
– Но как…
Белянка погладила меня по щеке.
– Ты в порядке?
Вместо ответа я кивнула.
Я не знала, о чем говорить, о чем думать.
Насколько мне было известно, такого не случалось еще ни с одной Кошкой. Все вокруг твердили, что это невозможно. По этому поводу было написано несколько десятков статей. Ученые выяснили, что мутация хромосомы Х является отклонением от нормы. С появлением хромосомы Т Кошки стали отдельным видом, и, следовательно, «скрещивание» было невозможно. Савини даже использовал эту информацию, чтобы доказать всем, что мы не можем считаться божьими творениями. «Слава Господу, – провозглашал он в своих речах, – Темные бесплодны. Они никогда не смогут иметь потомство с нашими сыновьями! Разве это не указывает на то, что они не являются частью божественного плана?»
Когда мы с Томом занимались любовью в охотничьем домике, мы использовали презервативы, которые он принес. На всякий случай. Но в первый раз, в самый первый раз в больнице, мы об этом даже не подумали. И одного раза было достаточно.
Я очень долго молчала.
Я знала, что Белянка права. Я чувствовала: внутри меня зарождается жизнь.
Жизнь зарождалась, а я понятия не имела, что с ней делать. Я даже не знала, как это создание будет выглядеть. Я даже не понимала, хочу ли я это узнать.
Раздался вой сирены, и я пошла в цех.
* * *
В тот вечер мне не хватило смелости присоединиться к девушкам, которые рассказывали истории, собравшись вокруг кровати. Я осталась лежать на своем матрасе, пытаясь разобраться с вопросами и сомнениями, которые роились у меня в голове. Я слышала, как шепчутся девушки, как по железной крыше барабанит дождь, и была готова отдать все на свете, лишь бы Том сейчас был рядом со мной и рассказал мне пару идиотских баек про обожаемые им ужастики.
Кто-то дотронулся до моего плеча. Я открыла глаза. Это была Рыжая.
– Как ты, сестра?
– Устала,
