скрываться от мирской суеты. Придворные, конечно, повздыхали, но любимой старшей сестре императора Лунъяна никогда ничего не запрещалось, а сам он часто прислушивался к ее мнению. По крайней мере, пока при дворе не появилась Бай Ху.
Она попала в Запретный город, пользуясь протекцией одного из советников, который, желая выслужиться перед Лунъяном и прознав о его заинтересованности алхимией, привел ко двору Бай Ху.
– И что она может? – шептались в тот день все, от знатных господ до слуг внешнего двора. – Показывать фокусы? Изгонять несуществующих духов, как эти шарлатаны, называющие себя странствующими заклинателями?
– О подобный солнцу! – воскликнула она, заглушая все шепотки в тронном зале. – Эта недостойная пришла сюда затем, чтобы деяния его светлости отразились в вечности, чтобы никогда не померкла слава его. Эта недостойная пришла сюда, чтобы преподнести императору Лунъяну бессмертие!
Шепот пополз по залу, точно змеи, по весне вылезающие на солнце. Лунъян смотрел с высоты золотого трона на женщину, которая, склонив перед ним голову, обещала то, о чем любой может лишь мечтать.
«Обманщица», – подумала тогда Яньлинь.
– Покажи свое искусство, – ответил Лунъян.
– Как будет угодно императору, – улыбнулась Бай Ху.
И пусть тогда, на глазах у всего двора, она обратила простое железо в золото, Яньлинь не поверила ей. Но поверил брат. Подпустил эту тигрицу[55] к себе, принялся пить эликсиры, что она преподносила ему. Яньлинь видела, что они не идут на пользу, но и Лунъян, и остальной двор точно ослепли. Лишь одна она видела правду. Драгоценный брат ее становится все бледнее с каждым днем, но, сколько бы раз она ни заводила об этом разговор, Лунъян обрывал ее, утверждая, что то лишь одна из стадий обновления, которое проходит его тело. Сама Бай Ху же имела наглость утверждать, что «уважаемой принцессе» нечего волноваться.
Но уважаемая принцесса лучше знала, что ей следует делать, а что нет. Они с братом лишились родителей, когда ему не было еще и десяти, а ей – шестнадцати. Отец, любивший военные походы, погиб в одном из них, пытаясь захватить земли варваров-кочевников. Мать же умерла за несколько лет до, как выяснилось позже, из-за ядовитой пудры, которой каждый день выбеливала лицо. Яньлинь пришлось быстро повзрослеть и самой растить брата, оберегая его от интриганов, желающих занять престол, так же ревностно, как от обычных простуд и других болезней, способных подорвать хрупкое детское здоровье. Она научилась разбираться в политике и государственном устройстве, чтобы отделять вредные советы от полезных, готовить целебные микстуры и отличать лекарственные травы от ядовитых.
Она повелела найти заклинателя – он обучит ее обращаться с мечом, чтобы защищать брата от злых людей, и с талисманами, чтобы защищать его от злых духов. И если теперь Лунъян снова нуждался в ее защите, что ж, Яньлинь спасет его даже против воли!
Никогда тигру с драконом не быть союзниками[56], потому она выгонит эту Бай Ху, пробравшуюся в их дом.
– Зачем же так официально? Можете называть меня Ху-цземей[57], – улыбнулась она, и Яньлинь, подавившись чаем, закашлялась.
Нет, ну это уже!..
– Что-то не так, принцесса Яньлинь? Проглотили мошку? – наклонив голову, участливо спросила Бай Ху. – Похлопать вас по спине?
– Держите свои руки при себе, – буркнула Яньлинь.
Одна надоедливая мошка действительно встала ей поперек горла.
Сейчас она еще и заявилась без приглашения и предупреждения. Яньлинь не понимала, как стража и слуги пропустили ее. Неужели Яньлинь была неправа в том, что никогда их не наказывала, лишь отчитывая за серьезные проступки?
Бай Ху пожала плечами и подцепила надетыми на большой и указательный пальцы хучжи[58] печенье с тарелки. Украшения, сделанные из неизвестного Яньлинь черного металла, казались ей тигриными когтями.
– Позвольте узнать о цели вашего визита? – Яньлинь постаралась вернуть на лицо маску безразличия.
– Принцесса Яньлинь сама приглашала меня в свой Ласточкин лес[59], – проговорила Бай Ху, глядя куда-то вдаль. Лицо ее сделалось задумчивым, почти печальным.
– Не припомню такого, – сухо отрезала Яньлинь.
– Быть может, однажды вспомните. Позвольте узнать, – продолжила Бай Ху, не дав и слова вставить, – почему вы обустроили свой сад именно так?
– Просто захотелось, – бросила Яньлинь.
– Без особой причины?
– А разве мое желание – не особая причина?
– И верно. – Уголок белых губ Бай Ху приподнялся в намеке на улыбку. – Желания принцессы прекрасны и бесценны, как и она сама.
– Лесть вам не поможет заручиться моим расположением, – предупредила Яньлинь.
– Я совсем не стремлюсь получить ваше расположение. – Черные-черные глаза Бай Ху обратились к ней.
Луч солнца, пробившись сквозь листву, скользнул по белой-белой щеке, и эта странная женщина показалась вдруг совсем неживой.
– А к чему же вы стремитесь? Чего вы ищете здесь?
– Я пришла затем, чтобы служить, – ответила Бай Ху точно то же, что говорила в тронном зале.
– Вы травите моего брата! – не выдержала Яньлинь, ударив рукой по столу.
Пиала качнулась и упала, разлив по столу чай.
– Я веду его к бессмертию, – возразила Бай Ху. А потом встала и вышла из-за стола.
– Я достигну бессмертия раньше! – крикнула Яньлинь, заставив Бай Ху замереть. – И докажу, что путь духовного самосовершенствования куда надежнее, чем эликсиры из ртути и киновари.
Бай Ху согнулась в почтительном поклоне, сложив руки перед собой, спрятав лицо в рукавах. В узоре на них две половинки лотоса сложились в один цветок.
– Прошу госпожу Сун Яньлинь действительно достичь бессмертия и вознестись.
– Тогда я изгоню тебя, как зловредную демоницу!
– Прошу госпожу Сун Яньлинь изгнать или даже убить меня, – произнесла Бай Ху, не поднимая головы.
– Убить? – ошарашенно переспросила Яньлинь.
– Драгоценная госпожа спрашивала, что я ищу здесь. Эта недостойная ищет здесь свою смерть, и, если вы поможете ей в этом, когда время придет, будет лишь благодарна. – Руки ее разошлись, разрывая лотос на две половины, спина распрямилась, на белом, как у покойницы, лице не было ничего, кроме спокойствия. – Я предпочту смерть от яда, если мне дозволено выбирать.
– Неужели на западе и правда царство мертвых и ты явилась прямиком оттуда? – спросила Яньлинь.
Бай Ху улыбнулась и ответила:
– Далеко-далеко, там, где заходит солнце…
* * *
– Далеко-далеко, там, где заходит солнце, в горах Куньлунь, в Нефритовом дворце, что стоит на берегу Яшмового озера, живет Владычица Запада Си Ван Му, – рассказывала Яньлинь.
В свои десять лет Лунъян все еще отказывался засыпать без ее историй, особенно когда за окнами гремела гроза. Положив голову сестре на колени, он водил пальцем по узорам на ее ханьфу и делал вид, что совсем не боится грома и молний. А Яньлинь гладила его по
