холма. Бордони не отказывал себе в удовольствии пропустить несколько стаканчиков после обеда, и Адам, никогда прежде не пробовавший вина, тоже к нему пристрастился.
Он то и дело спрашивал мнение Кэти об облюбованной земле, интересовался, нравится ли жене ранчо и будет ли она чувствовать себя здесь счастливой. Адам не слушал невразумительные ответы, свято веря, что Кэти полностью разделяет его энтузиазм. В холле гостиницы в Кинг-Сити он разговорился с мужчинами, собравшимися возле печки, чтобы почитать газеты, присланные из Сан-Франциско.
– Меня беспокоит только вода, – признался он как-то вечером. – Ведь без колодца не обойтись, а как глубоко придется бурить, не знаю.
– Вам надо поговорить с Сэмом Гамильтоном, – посоветовал фермер, одетый в брюки из грубой хлопчатой ткани. Он расположился у печи, закинув ногу на ногу. – Сэм лучше всех расскажет, где искать воду. Он в этом деле прямо-таки колдун. Да и колодцы роет замечательно. В этой части долины добрая половина всех колодцев – его работа.
– Еще бы ему не знать, – хмыкнул второй фермер. – Ведь на земле у самого Сэма нет даже захудалого ручейка.
– Как его найти? – поинтересовался Адам.
– Знаете что, мне все равно нужно съездить к Сэму за железными уголками, так что могу и вас захватить, – предложил фермер. – Мистер Гамильтон вам понравится. Замечательный человек.
– А уж какой шутник и забавник, – добавил его товарищ.
3
На ранчо Гамильтонов отправились на телеге Луиса Липпо. В дощатом кузове грохотали обрезки железа, на которых подпрыгивала на каждом ухабе предусмотрительно обернутая во влажный холст оленья нога. В те годы, отправляясь к кому-нибудь с визитом, брали с собой основательный запас съестного в качестве подарка хозяину, так как он непременно приглашал гостей отужинать, и отказ считался оскорблением. Однако неожиданно нагрянувшие гости уничтожали недельный запас еды, и каждый приличный человек считал своим долгом восполнить нанесенный ущерб. Четверть свиной туши или говяжий огузок считались достаточным вкладом. Вот Луис и прихватил с собой оленину, а Адам запасся бутылкой виски.
– Хочу предупредить, – обратился к Адаму Луис, – мистер Гамильтон не прочь выпить, а вот его жена на дух не выносит спиртного. Лучше оставить бутылку под сиденьем, а когда завернем за кузницу, самое время ее достать. Мы так всегда делаем.
– Что же, миссис Гамильтон и выпить мужу не разрешает?
– Видели бы вы ее. Ростом с воробышка, но самых твердых убеждений женщина. Так что послушайте доброго совета, спрячьте бутылку под сиденье.
Съехав с дороги, они продолжили путь по бесплодным холмам, изрытым колеями, размытыми во время зимних дождей. Лошади, упираясь изо всех сил, тащили раскачивающуюся телегу, которая то и дело кренилась в разные стороны. Год для этой местности оказался неблагоприятным, и уже в июне почва на холмах пересохла, и из-под чахлой, выжженной солнцем травы проступали камни. Овсюг, едва набрав шесть дюймов в высоту, заколосился, словно знал, что иначе зерна не успеют вызреть.
– Да, здешний край не радует глаз, – заметил Адам.
– О чем вы, мистер Траск? Какая радость? Земля в этих местах высосет из человека все силы, вымотает душу и загонит в могилу. Вот у мистера Гамильтона земли вдоволь, но он едва не помирает с голоду со всем семейством. Ранчо не прокормит такую ораву, вот он и берется за любую работу. Правда, теперь и сыновья начали приносить что-то в дом. Замечательная семья.
Адам задумчиво смотрел на верхушки мескитовых деревьев, выглядывающие из лощины.
– И как его угораздило обосноваться в таком неприглядном месте?
Луис Липпо, как свойственно большинству мужчин, любил пускаться в многословные объяснения, особенно если имеешь дело с приезжим, а местных жителей, которые могут вмешаться с возражениями, поблизости не наблюдается.
– Видите ли, – начал он, – возьмите хоть меня. Мой отец итальянец и приехал в здешние края уже после войны. Кое-какие деньги у него водились. Моя ферма не слишком большая, но хорошая. Прежде чем купить, отец долго ее выбирал. Или вот хотя бы вы. Не знаю, какими средствами вы располагаете, да и спрашивать не стану. Люди говорят, вы присматриваетесь к старым землям Санчесов, а Бордони своей выгоды не упустит. Значит, человек вы состоятельный, а иначе бы и расспрашивать о них не стали.
– Да, денег у меня достаточно, – скромно признался Адам.
– Я, собственно, вот к чему клоню, – продолжил Луис. – Когда мистер и миссис Гамильтон приехали в долину, у них даже ночного горшка не было. Вот и пришлось брать то, что осталось, государственную землю, которая никому и даром не нужна. На двадцати пяти акрах не прокормить и корову даже в урожайный год. А уж если год выдался тяжелый, говорят, отсюда бегут и койоты. И по сей день многие удивляются, как Гамильтонам удалось выжить. А что тут понимать? Мистер Гамильтон с первого дня взялся за работу – вот так и выжили. Работал батраком, пока не соорудил молотилку.
– Вероятно, потом он все же преуспел. На каждом шагу только о нем и слышно.
– Пожалуй что и преуспел. Вырастил девятерых детей. Но держу пари, не скопил ни цента на черный день. Да и как ему скопить?
Повозка резко наклонилась на одну сторону, но, перевалив через крупный булыжник, снова выровнялась. Лошади взмокли от пота, с боков и из-под хомута свисали хлопья пены.
– Буду рад с ним познакомиться, – сказал Адам.
– Что ни говорите, сэр, но в некотором смысле ему удалось-таки собрать хороший урожай. Дети у Гамильтона замечательные, и воспитал он их достойно. Все работящие, кроме разве что Джо, младшенького. Говорят, Гамильтоны собираются отправить его в колледж. А остальные – просто молодцы. Мистер Гамильтон может ими гордиться. Их дом за следующим холмом. Не забудьте спрятать виски, а не то миссис Гамильтон сотрет вас в порошок.
По пересохшей
