ясный погожий день он будто затмевает солнце и поглощает свет, как присосавшийся паразит. – Голос Сэмюэла становился все громче. – На долине лежит проклятие неведомых темных сил. Не знаю, как понятнее объяснить… Словно ее преследует древний призрак со дна мертвого океана, что находится под землей, наполняя воздух предчувствием беды. Здесь скрывается какая-то загадка, сродни затаенной скорби. Не понимаю ее смысла, но вижу и чувствую ее в здешних людях.
Адам зябко поежился.
– Совсем забыл. Я же обещал жене вернуться пораньше. Кэти ждет ребенка.
– Но у Лайзы уже готов ужин.
– Объясните причину, ваша супруга все поймет и не обидится. Кэти неважно себя чувствует. И большое спасибо, что рассказали мне о воде.
– Я нагнал на вас тоску своей болтовней?
– Вовсе нет. Просто это наш с Кэти первый ребенок, и сейчас ей очень плохо.
Всю ночь Адам боролся с одолевающими душу сомнениями, а на следующий день поехал к Бордони, ударил с ним по рукам и стал законным владельцем усадьбы Санчесов.
Глава 14
1
Об американском Западе тех лет можно рассказывать до бесконечности, и не сразу сообразишь, с чего начать. За одной историей тянется сотня других, и тут важнее всего решить, которую из них рассказывать первой.
Помните, Сэмюэл Гамильтон упомянул о вечеринке в школе Пичтри, на которую отправились его сыновья. В те дни провинциальные школы являлись центрами культурной жизни. Протестантские церкви в городах и поселках боролись за право существования в стране, где они появились сравнительно недавно. Католическая церковь обосновалась здесь гораздо раньше, успела пустить глубокие корни и пребывала в состоянии безмятежной дремы, замкнувшись в узком кругу традиций. А тем временем католические миссии приходили в упадок, обветшалые крыши обваливались, а разграбленные алтари стали пристанищем для голубей. Библиотеку миссии Сан-Антонио, состоящую из множества книг на латыни и испанском, выбросили в хлебный амбар, где крысы погрызли кожаные переплеты. В провинции средоточием науки и искусства стала школа, и школьный учитель трепетно хранил и поддерживал священный огонь знаний и красоты. В школу приходили послушать музыку и обсудить важные вопросы, здесь же голосовали во время выборов. Все важнейшие события общественной жизни, будь то коронация самой красивой девушки на майском празднике, панегирик в честь скончавшегося президента или танцы до упаду, происходили в здании школы. Школьная же учительница являлась не только общепризнанным эталоном и безусловным общественным лидером, но и самой завидной невестой во всей округе. Если сын женился на школьной учительнице, все семейство ходило с гордо поднятой головой, а ее дети считались умнее всех остальных ребятишек, как благодаря хорошей наследственности, так и надлежащему воспитанию.
Для дочерей Сэмюэла Гамильтона не годился удел изнуренных работой фермерских жен. Девушки были хороши собой, и в их облике чувствовалось благородство, доставшееся в наследство от далеких предков, ирландских королей. Держались они с достоинством, заставлявшим забыть о нищете, и никому не приходило в голову жалеть дочерей Гамильтонов. Сэмюэлу и правда удалось вывести потомство улучшенной породы. Девушки были начитаннее и лучше воспитаны по сравнению с большинством современниц. Всем им отец передал тягу к знаниям, благодаря чему они резко выделялись на фоне всеобщего самодовольного невежества тех лет. Олив Гамильтон стала учительницей. В пятнадцать лет она покинула отчий дом и поселилась в Салинасе, где посещала среднюю школу. В семнадцатилетнем возрасте она успешно сдала окружному совету экзамен по гуманитарным и естественным наукам и в восемнадцать лет стала преподавать в школе в Пичтри.
Некоторые ученики Олив были старше ее и выше ростом, поэтому работа школьной учительницы требовала величайшего такта и деликатности. Наведение порядка среди великовозрастных, не приученных к дисциплине парней, не прибегая к помощи пистолета или кнута, было делом трудным и опасным. В одной из школ в горном районе ученики изнасиловали учительницу.
Олив Гамильтон приходилось не только преподавать все предметы, но и иметь дело с учениками разного возраста. В то время мало кто заканчивал восемь классов, и у некоторых этот процесс растягивался на четырнадцать, а то и пятнадцать лет, так как приходилось совмещать учебу с работой на ферме. Кроме всего прочего, девушка оказывала элементарную медицинскую помощь, потому что несчастные случаи не являлись редкостью. После очередной драки на школьном дворе она зашивала ножевые раны, а когда босоногого мальчонку ужалила гремучая змея, Олив была вынуждена отсасывать яд из пальца.
Она преподавала чтение в первом классе и алгебру в восьмом, руководила школьным хором, выступала в роли литературного критика, писала заметки о местных новостях, которые публиковались в еженедельнике «Салинас джорнал». Кроме того, Олив занималась организацией всех общественных мероприятий в округе, куда входили не только торжества по случаю окончания школы, но также вечера танцев, всевозможные собрания, диспуты, концерты хора, рождественские и майские праздники, траурные церемонии в День поминовения и празднование Дня независимости четвертого июля. Она являлась членом избирательной счетной комиссии, а также возглавляла и направляла деятельность местных благотворительных организаций. Труд школьной учительницы был непомерно тяжким и налагал множество обязанностей. Учительница не имела права на личную жизнь, находясь постоянно на виду, под прицелом множества глаз, которые бдительно следили за ней, выискивая недостатки и слабости. Ей не позволялось снимать жилье у одной семьи более трех месяцев, так как это вызывало зависть остальных, а люди, у которых она останавливалась, приобретали особый вес в обществе. Если в семье имелся неженатый сын, он, не долго думая, делал девушке предложение, а при наличии нескольких претендентов разгорались жестокие драки за ее благосклонность. К примеру, трое сыновей Агита едва не поубивали друг друга из-за Олив Гамильтон. В провинциальных школах учительницы редко задерживались надолго. Учительский труд был таким изнурительным, а предложения руки и сердца сыпались, как из рога изобилия, и молодые учительницы очень скоро выходили замуж.
Олив Гамильтон с самого начала решила избежать такой судьбы. Она не разделяла интеллектуальной восторженности отца, однако, прожив некоторое время в Салинасе, поняла, что ни за что на свете
