под жаркими лучами солнца земле расползались трещины, и со всех сторон доносилось стрекотание сверчков.
– Вот уж действительно забытая господом земля, – вздохнул Луис.
– А я прямо чувствую себя подлецом, – заявил Адам.
– Это еще почему?
– Ну, я богат, и мне не придется жить в подобном месте.
– Как и мне. Только я не мучаюсь угрызениями совести, а, наоборот, от души радуюсь.
Телега взобралась на холм, и, глянув вниз, Адам увидел постройки, из которых состояло хозяйство Гамильтонов: сам дом с множеством пристроек, коровник, кузницу и каретный сарай. Сухая, изъеденная солнцем земля, ни одного высокого дерева и только маленький огород, который хозяева поливали вручную.
Луис повернулся к Адаму, и в его голосе послышались враждебные нотки:
– Хочу вам кое-что разъяснить, мистер Траск. Некоторые при первой встрече с Сэмюэлом Гамильтоном считают его обычным треплом и чудаком. И говорит он не так, как другие, потому как ирландец. А голова у него полна разных задумок и планов, по сотне на день. Он никогда не теряет надежды. Господи, а как еще прикажете выживать на этой земле?! Только имейте в виду, он настоящий труженик, замечательный кузнец, и от некоторых его затей большая польза. Многое из того, что он говорит, впоследствии сбывается. Я сам не раз был тому свидетелем.
Адама насторожила скрытая в словах Луиса угроза.
– Не в моих правилах осуждать людей, – ответил он, вдруг почувствовав, что Луис видит в нем врага и чужака.
– Просто хочу, чтобы все начистоту. А то приезжают некоторые с Востока и думают, если у человека нет кучи денег, так и грош ему цена.
– Да разве я бы позволил себе…
– Может быть, у мистера Гамильтона и нет ничего за душой, но он наш человек, не хуже всех остальных. И у него самая замечательная семья. Вряд ли вам доводилось встретить лучше. Вот я и хочу, чтобы вы это помнили.
Адам уже собирался что-нибудь сказать в свою защиту, но передумал.
– Хорошо, запомню. Спасибо, что предупредили.
Луис снова смотрел перед собой.
– Да вот и он сам. Видите, рядом с кузницей? Наверное, услышал, что мы подъезжаем.
– Он носит бороду? – спросил Адам, всматриваясь вдаль.
– Да, борода у него славная. Только очень быстро седеет. Скоро совсем побелеет.
Они проехали мимо каркасного дома и заметили в одном из окон миссис Гамильтон, которая наблюдала за телегой. У дверей кузницы их уже поджидал Сэмюэл.
Адам увидел перед собой рослого мужчину с бородой библейского патриарха. Ветер шевелил его тронутые сединой, легкие как пух волосы. По-ирландски белокожее лицо Сэмюэла под палящим солнцем стало красным. На нем были чистая синяя рубашка, рабочий комбинезон и кожаный фартук. Закатанные рукава открывали безупречно чистые мускулистые руки, только кисти почернели от копоти. Взглянув мельком на Сэмюэла, Адам сосредоточил внимание на голубых, по-юношески восторженных глазах, в ореоле расходящихся в разные стороны морщинок, свидетельствующих о том, что их владелец любит посмеяться.
– Рад тебя видеть, Луис. Большое счастье принять друзей в нашем райском уголке, – обратился Сэмюэл к Луису Липпо, улыбаясь Адаму.
– Вот привез к тебе мистера Адама Траска, – объяснил Луис. – Приехал с Восточного побережья и хочет осесть в наших краях.
– Рад знакомству, – ответил Сэмюэл. – Руки пожмем в другой раз. Не хочу вас испачкать своими грязными лапами.
– Я, мистер Гамильтон, привез полосовое железо. Будьте добры, сделайте несколько уголков, а то у меня рама на жатке совсем развалилась.
– Конечно, Луис. Все сделаем как надо. Выгружайтесь. Давайте отведем лошадей в тень.
– Там сверху кусок оленины, а мистер Траск захватил кое-что поинтереснее.
Сэмюэл покосился в сторону дома.
– Пожалуй, «кое-что поинтереснее» мы опробуем позже, когда поставим телегу за сарай.
Адам слушал напевную речь и не замечал ни одного неправильно произнесенного слова, не считая нескольких звуков.
– Луис, может, сам высвободишь лошадей? А я пока отнесу оленину в дом. Лайза обрадуется. Она любит рагу из оленины.
– А кто-нибудь из молодежи дома?
– Никого. Джордж и Уилл приехали домой на выходные, но еще вчера вечером отправились в каньон Уайлд-Хорс, там, в школьном пансионе Пичтри, устраивают танцы. Приплетутся домой, когда стемнеет. Из-за этих танцев мы лишились дивана. Но об этом потом. Ох и задаст им Лайза трепку. Все проделки Тома. Ладно, потом расскажу. – Сэмюэл рассмеялся и направился в сторону дома, держа в руках завернутую в холстину оленью ногу. – Пожалуй, лучше отнести «кое-что поинтереснее» в кузницу, чтобы не отсвечивало на солнце.
– Лайза, ни за что не догадаешься! – слышался из дома голос Сэмюэла. – Луис Липпо привез кусок оленины, такой огромный, что тебя за ним не разглядишь.
Луис отвез телегу за сарай, и Адам помог распрячь лошадей и привязал их в тени.
– Он намекает, что бутылка блестит на солнце, – сообщил Луис.
– Ну и грозная же у него жена.
– Да уж. Сама махонькая, но до того настырная!
– «Высвободишь лошадей», – задумчиво повторил Адам. – Где-то я уже слышал это слово, а может, прочел в газете или книге.
Вскоре в кузницу пришел и Сэмюэл.
– Лайза будет рада, если вы останетесь с нами отужинать, – обратился он к мужчинам.
– Но ведь она не ждала гостей, – запротестовал Адам.
– Ерунда. Ей ничего не стоит сделать еще две порции рагу. Мы вам рады. А теперь, Луис, давай сюда свои железки и объясни толком, какие нужны уголки.
Сэмюэл поджег груду стружек, качнул мехи и стал подсыпать щепотками мокрый кокс, пока зев горна не накалился.
