Вейл, и добрые. Почему то же самое нельзя сказать о волках? Что, если Куинн - хорошая волчица, ее стая хорошая, а мы здесь злые? Что, если мы плохие парни, а не герои?
Его грудь быстро вздымается, он опускает глаза в пол, прежде чем поднять их на меня, и я вижу болезненную правду в его взгляде - он знает, что мы плохие парни, и ему все равно. Я отшатываюсь назад.
— У них Джей, — вот и все, что он говорит.
— Он зашел на их территорию, чтобы убить их. Разве мы не поступили бы так же? — Я шепчу. — Вейл... Я не могу. Я не могу последовать за тобой в ад. Я думал, что смогу, но не могу. Я не могу позволить тебе убивать невинных. Я не позволю тебе стать нашим отцом.
Затем луна прячется за облаком, отбрасывая тень на его лицо. — Ты остановишь меня? — Его голос мрачен и жесток. — Ты бы убил собственного брата?
— Если придется, — отвечаю я. — Это погубило бы меня, и я последовал бы за тобой в могилу, но я не позволю тебе жить превращаясь в монстра. Я бы предпочел, чтобы ты умер мучеником, мужчиной. Я следовал за тобой все это время. — Я подхожу ближе и обхватываю его руки своими. — Я следовал за тобой в ад и обратно. Я бы умер за тебя, и я бы жил ради тебя... но не проси меня стать таким. Не проси меня убивать моего собственного брата. Еще не слишком поздно, Вейл. Еще не слишком поздно поступить правильно.
— Даже если это означает отказ от нашей семьи, нашего наследия и всего, что мы знаем? — шипит он.
— Какая польза от семьи или наследия, если это причиняет нам боль? — Бормочу я. — Я не смог этого сделать. Я не мог причинить ей вреда. Она волчица, и я тоже отпустил ее, Вейл. Той ночью, во время шторма, я отпустил ее. Ты и меня убьешь?
Я чувствую, как он дергается под моей хваткой.
— Ты можешь убить меня, Вейл? Потому что именно это и потребуется.
— Я не вижу другого выхода, — медленно отвечает он, его голос напряжен и полон отчаяния. — Это то, чего хотел отец. Это то, чего мы хотели. Другого выхода нет. Если это будем не мы, то это будут они, и мы все равно будем мертвы за то, что предали их. У нас нет выхода, Люсьен. Мы в ловушке. Мы - оружие, которым они владеют, и как только мы расколемся, они бросят нас в ад. Я боролся каждый день, чтобы этого не произошло и сохранить нам жизнь, вместе и в безопасности.
— Я знаю, брат, но мы должны измениться. Я бы предпочел умереть стоя, гордясь тем, кто я есть, чем на коленях, как трус. Пришло время отпустить прошлое. Пришло время двигаться вперед. Меняться нелегко, но это должно произойти. Я закрыл на это глаза, и это моя вина. Я не должен был позволять этому зайти так далеко, брат. Пожалуйста, Вейл, пожалуйста. Не превращай меня в нашего отца, не становись им. Я могу выдержать очень многое. Я могу вынести боль, которой не может никто другой, и я могу вынести больше, чем большинство других, и противостоять штормам, надвигающимся на нас, но я не вынесу потери тебя из-за ненависти, зародившейся за столетия до нас.
— Что, если мы попробуем, и этого окажется недостаточно, Люсь? — спрашивает он, когда луна выходит из-за горизонта и показывает мне его стеклянные глаза. Сейчас он выглядит таким молодым.
— Что, если мы попробуем и этого окажется достаточно? — Возражаю я. — Это лучше, чем никогда не пытаться.
Он ищет мой пристальный взгляд. — Это то, чего ты хочешь? Ты встанешь на сторону волков?
— Нет, я был бы с тобой, брат, до самого конца. Позволь нам умереть так, как мы жили, как те два мальчика, которые даже в таком юном возрасте понимали, что невинны, несмотря на вид. Для меня этого было бы достаточно. Разве для тебя этого не было бы? Давай будем первыми охотниками, которые по-настоящему живут ради дела и отстаивают ценности, от которых они все уклоняются. Давай станем теми людьми, которых я видел в нас в тот день. Людьми, которые отпустили ту маленькую девочку, теми, кто плакали после каждого убийства, каким бы правильным оно ни было.
— А Джей? — шепчет он.
— Он сделал свой выбор, и мы должны сделать свой. Мы выбираем, где стоять. — Я сжимаю его крепче, прижимая голову к решетке, и он копирует мои действия, слезы текут по его лицу, пока он смотрит на меня.
Мы - два брата, захваченные наследием ненависти и боли их отца, выкованные в оружие для войны, которую они не начинали.
— Выбирай, Вейл, и я буду с тобой до конца. Выбирай, и я всегда буду рядом с тобой, брат, — умоляю я.
Я умоляю его выбрать это для нас, выбрать борьбу, даже если это нелегко.
Его глаза закрываются. — Я не хочу убивать невинных. Я не хочу быть своим отцом. — Вот к чему это сводится. Его глаза открываются, стеклянные и голубые - яркий свет в шторм, указывающий путь домой. — Да, мы сделаем то, что правильно, даже если из-за этого нас убьют, брат. Мы сделаем то, что правильно.
— Спасибо.
Мы остаемся такими, когда наш мир меняется вокруг нас, и никто больше об этом не догадывается.
Когда раздается лязг, мы отрываемся друг от друга, поворачиваемся, когда скучающий, нетерпеливый охранник направляется к нам, отпирает обе камеры и дергает головой. — Это ваша счастливая ночь, убирайтесь.
Мы с Вейлом обмениваемся взглядами, прежде чем снова поворачиваемся к шерифу.
— Что происходит? — Спрашиваю я.
— Что-то большее, чем вы, так что уходите, пока я не передумал, — требует он.
Мы поступаем именно так, зная, что это Вселенная вознаграждает нас.
Так и должно быть.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Деревья размываются передо мной, пока я бегу так быстро, как только могу, следуя ее указаниям. Я слышал музыку и людей, но избегал их, как она и сказала. Часть меня ожидала, что сейчас выскочат волки и это будет шуткой, но никто меня не
