скот гонят, − с ненавистью проговорила я.
В этот момент какой-то молодой парень достал из кармана небольшой пистолет и выстрелил в не ожидающего такого поворота события солдата. Немец рухнул замертво и в толпе началась паника. Все начали пытаться бежать, спасая свою жизнь. Солдаты же открыли огонь, стреляя во всех без разбора. Люди падали, но все равно пытались скрыться от палачей, понимая, что их в любом случае ждет смерть в руках немецких карателей. Женщины бежали крепко обнимая своих малышей, молодые пытались помочь старикам, которые в свою очередь отталкивали их, давая понять, что им и так жить осталось недолго. Спустя минуту на улицу влетел грузовик и пара десятков вооруженных немецких солдат высыпала наперерез убегающим. На улице началась настоящая бойня. Не жалели никого, ни стариков, ни детей. Не прошло и пяти минут как все были убиты. Более сотни человек всего за несколько минут словно и не было на этом белом свете. Я сидела в машине в каком-то кошмарном оцепенении, не в силах поверить в то, что видела. Когда улицу укрыла тишина, знаменуя собой конец кровавой бойни, из грузовика вышел высокий молодой офицер и обходя побоище из пистолета добивал тех, кто еще подавал хоть какие-то признаки жизни. Метрах в пятидесяти от нашей машины среди других тел погибших людей приподнялась женщина и, склонившись над своим ребенком, закрыла его собой. Офицер увидел это и направился к ней, медленно, словно растягивая удовольствие до того момента, как прервет еще одну жизнь.
− Андрей, − беспомощно прошептала я, посмотрев на мужчину.
− Оля, мы не можем помочь, − хриплым голосом ответил он.
Я же, недолго думая, открыла дверцу машины и выпорхнула быстро наружу, не дав Андрею опомниться.
− Миллер, − гневно окликнул он и тоже вышел из машины.
− Господин офицер, − громко позвала я немца, который уже взвел курок и направил пистолет на женщину и ребенка.
− Черт, − услышала я позади себя гневную реплику Андрея.
− Господин офицер, − широко улыбаясь я соблазнительной походкой направилась к месту побоища.
Мужчина перевел взгляд на меня и опустил оружие.
− Слушаю вас, мисс, − с интересом смотря на меня проговорил мужчина.
− Господин офицер, − подойдя близко к нему я протянула ему свою руку и представилась. – Я Хильза Миллер, редакция газеты «Ангриф». Можно вас на пару слов?
− Да, но сейчас не совсем подходящий момент. Вы сами видите, чем я занят, − ответил офицер.
− О, дорогой господин офицер, сейчас как раз подходящий момент! Мы с моим напарником видели все, что сейчас происходило из окон нашего автомобиля. Это ужасающее зрелище. Столько злости и неповиновения в этих людях, − на ходу придумывала я свою речь, которую бы этот палач мог принять. – У меня возникла идея. А что если вы оставите в живых эту женщину и ее ребенка и заставите ее рассказать в гетто, чем может закончиться очередное такое непослушание со стороны ее людей? Вы ведь знаете, что информация, донесенная из первых рук всегда самая коварная, − хищно облизав свои губы, накрашенные кроваво-красной помадой и поведя бровью сказала я немцу.
Мужчина недоуменно посмотрел на меня и недовольно нахмурив брови ответил:
− Можно и оставить.
В этот момент к нам подошел наблюдающий до этого за нашим разговором Андрей и сказал:
− Хильза, вечно у тебя какие-то капризные выдумки, направленные на устрашение людей. Сколько можно так развлекаться?
− Вернер, прекрати! Это не развлечения, а моя работа! Господин офицер ведь знает, что я права, − кокетливо поправляя волосы и изо всех сил изображая то, что мне глубоко наплевать на то, что вокруг нас лежали десятки убитых людей.
Офицер подозвал одного из солдат и тот, выполняя приказ, помог женщине встать и взять на руки испуганного ребенка, затем он повел их к грузовику. Женщина испуганно оглянулась и в ее глазах я прочитала жгучую безысходность, словно все то, что я сделала, было зря.
− Вы не представились, − все так же улыбаясь, проговорила я офицеру.
− Штурмбанфюрер Гюнтер фон Риц к вашим услугам, мисс Миллер, − представился офицер и улыбка в два счета сползла с моего лица, настолько я не ожидала увидеть этого скота перед собой.
− Вернер фон Штольц, репортер, − переключил внимание офицера на себя Андрей, дав мне возможность справиться с эмоциями.
− Вы очень неосторожны, если останавливаетесь наблюдать за такими операциями, как эта. Пуля-дура, ненароком может и вас задеть, − проговорил немец, окинув нас взглядом.
− О, то, что сейчас происходило – сущий пустяк по сравнению с тем, что нам периодически доводится наблюдать, господин штурмбанфюрер. Работа, сами понимаете, − едва сдерживая дрожь в голосе елейно пропела я.
− А еврейку вы правда хорошо придумали оставить в живых. Пускай пощекочет нервы своими рассказами в гетто, − надменно усмехнувшись проговорил немец. – А сейчас извините, служба, − добавил он и поцеловав мне руку направился к своей машине.
Немцы сели в свои автомобили и спустя минуту мы с Андреем остались одни посреди этого кровавого побоища. Опустив глаза к земле, я посмотрела на лежащего рядом застреленного молодого парня. Из-под его тела к моим ногам, извиваясь, словно змея, пробиралась кровавая дорожка. Когда она была уже подле носков моих туфель я вздрогнула и быстро развернувшись пошла в машину. Сев на сиденье и закрыв дверь, я завыла как белуга.
− Не могу, это выше меня. Не могу на это смотреть и улыбаться, делая вид, что я довольная немка! Эта улыбка уже будто бы приклеена ко мне. Да что они за люди такие! Сколько людей в одно мгновение на тот свет отправили! Дети, женщины, старики! Никого не жалеют, сволочи! Не могу так!
Андрей молчал, нахмурившись смотря в окно. Затем повернулся ко мне и взяв меня за подбородок сказал:
− Ольга, еще один такой порыв твоей человечности, и мы все окажемся в такой же горе трупов вскорости! Ты роль играй. Да не заигрывайся! Ты женщину эту сейчас спасла, а завтра она уже будет гореть в крематориях Аушвица. Ты бездумно рискуешь! У нас цель с тобой другая! Помни об этом!
− Прости, я не подумала, прости, пожалуйста, − прошептала я, понимая, что Андрей действительно был прав.
− Ох, Соколова, − недовольно покачав головой проговорил Андрей и заведя
