встречала. Белые занавески на чисто вымытых окнах, выстиранные красивые разноцветные дорожки на полу, милые небольшие подушки, отделанные ручной вязкой, как картинки взирали на нас с дивана, до блеска начищенный самовар на круглом столе, накрытом белоснежной вязаной скатертью. Это была не квартира, это был какой-то кукольный домик, настолько все смотрелось мило и необычно. Из соседней комнаты к нам вышла невысокая худенькая женщина лет сорока, укутанная в теплую шаль. Вид у неё был усталый и болезненный и я поняла, что наша помощь именно здесь как нельзя кстати пришлась.
− Здравствуйте, меня зовут Хильза, − улыбнувшись представилась я. – А это мой друг, Вернер фон Штольц.
Женщина неуверенно улыбнулась и увидев едва уловимый испуг в ее глазах до меня только тогда дошло, что мы в ее глазах то были немцами, которые зашли в ее дом, и чего от нас ждать она не знала.
− Вы присаживайтесь, − приятным голосом пригласила она нас за стол и когда мы сели, налила нам и себе из самовара чай. – Меня зовут Ксения Бордовская, − представилась она. – Я бы хотела поблагодарить вас за вашу доброту и попросить прощения за своих сорванцов. Они у меня хорошо воспитанные. Только сейчас так случилось вот, что я не могу зарабатывать нам на жизнь и они, решив таким образом помочь мне, влезли в ваш дом.
− Нет, не извиняйтесь. Все мы знаем в каком положении сейчас люди здесь. А если еще и беда постучалась в дом, то вообще невозможно себе представить, как можно выжить в такое время, − успокаивающим голосом проговорила я.
Женщина окинула меня взглядом с некоей опаской, и мне стало неловко от этого.
− Я вам здесь деньги принесла, хватит на пару месяцев, я думаю, − проговорила я, кладя перед женщиной на стол пачку немецких денег. – И в коридоре мы оставили коробку с продуктами.
− Зачем вы все это делаете? – спросила женщина испуганно посмотрев на меня. – Вы ведь немцы.
Я в тот момент, по большому счету, вообще не представляла себе, что отвечать этой побитой жизнью молодой женщине, сердце которой уже не верило в какую-то человечность. Спас ситуацию Андрей, который понимал, что наш поступок нужно было как-то объяснить, чтобы не возникало ненужных вопросов.
− На самом деле, у нас к вам есть пара вопросов. Как обмолвился ваш сын, вы работали на заводе художником. Возможно вы пересекались там с девушкой одной, ее звали Катерина Стрижнова. Невысокого роста, светловолосая, худенькая такая. Она на упаковке работала, − спросил мужчина, пытаясь узнать хоть что-то о нашей пропавшей радистке.
По лицу женщины пробежала тень облегчения, поскольку непонятная наша помощь обрела свою причину. Нахмурив брови она спустя минуту молчания ответила:
− Да, была такая девушка. Она забирала у нас после сушки самые хрупкие предметы и работала на их упаковке. Дружить я с ней не дружила. Так, могла перекинуться парой ничего не значащих фраз. Поэтому ничего о ней сказать не могу определенного. Знаю только, что она резко перестала приходить на работу и ее заменили. В чем причина – тоже не знаю.
− А с кем она дружила или может тесно общалась с работы с кем-то? Может мужчина какой к ней приходил или встречал ее после работы? – спросила я.
− Не знаю даже. Время сейчас такое, понимаете, все стараются держаться обособленно. Она часто после работы шла домой в компании Златки из бухгалтерии. Они, кажется, с ней в одном доме жили. А мужчина, да. Один раз только приходил искал ее, наверное, после того, как она бросила работу. Хотя могу и ошибаться, это же когда уже было, − пожав плечами сказала женщина.
− А описать его вы не можете?
− Не могу точно сказать, не особо обратила тогда внимание на его вид. Высокий такой, темноволосый, кажется. Около пятидесяти лет ему на вид. Одет в обычную гражданскую одежду. Сигару курил еще. Его тогда Галина, та которая на проходной работает, отругала, чтобы он подальше отошел от двери. Поэтому я на него и обратила внимание. А так, собственно, и все. Больше ничем вам помочь не могу, − грустно посмотрев на нас сказала женщина, отпивая из чашки чай.
− Ничего, спасибо и на этом, − улыбнулась я. – Вы нам очень помогли.
− Да чем я-то помогла? Это вы вот, − со слезами на глазах сказала она, кивнув в сторону лежащих денег. – Мы погибли бы без вас.
− За мальчишками только смотрите. Если еще попадут в такую ситуацию, не факт, что на их пути встретятся такие люди, как Хильза, − вставая строго проговорил Андрей.
− Теперь я на поправку пойду, смогу теперь за ними получше присматривать. Да и они напуганы очень после своей выходки. Спасибо вам еще раз, − поблагодарила нас женщина и мы покинули ее дом.
− Высокий, темноволосый значит, − проговорил Андрей, сосредоточенно ведя машину.
− Как думаешь, тот же, который к Гюнтеру приходил? – спросила я.
− Скорее всего. Знать бы еще хоть какую-то примету.
− Ты по-прежнему считаешь, что это только кто-то из наших? Может нет? − осторожно сказала я.
− Нет, Оля, это однозначно кто-то из наших. Немцы не могли в таком масштабе срывать все, что здесь намечалось. Наша крыска где-то подтачивает, наша, − с нотками злости проговорил Андрей.
С тяжелыми мыслями я уставилась в окно, безразлично смотря на мелькающие городские пейзажи. Мысль о том, что кто-то из наших мог сдать Димку и его ребят, да и всех остальных, кто погиб здесь, так и не выполнив задание, паршивым червячком ненависти подтачивала меня изнутри. Самое страшное, что этот кто-то мог быть кем угодно. Возможно даже я, отец, Андрей или еще кто лично знал этого ползучего гада, поскольку информация утекала такого уровня, что становилось ясно, что человечек с самих верхов черпал ее и сливал фрицам.
Проезжая возле поворота на центральную площадь, мое внимание привлекла понуро бредущая толпа людей, подгоняемая немецкими солдатами. Люди были на вид такими несчастными и истощенными, что мне стало не по себе. Здесь были все, начиная от женщин с младенцами на руках, и заканчивая согнутыми от старости стариками. Андрей замедлил ход машины и остановился у обочины.
− Это евреи? – тихо спросила я.
− Да, перегоняют скорее всего куда-то.
− Сволочи, как
