лишь мной управлял. Теперь попробуй сразиться с ним самим».
Воздух мерцает, возникают цветные вспышки, мелькание хрящей и хаос. Рэйвен вновь превращается в волчицу, однако взгляд у нее теперь еще свирепее, будто лишенный любой мысли. Одним прыжком она набрасывается на Синассиона. Колдун делает шаг в сторону, но она выставляет вперед лапу и, приземлившись на остальные три, с размаху бьет ему в грудь. Он падает на землю, но быстро встает и исполняет сальто назад, едва увернувшись от удара, делает плавный шаг в сторону. В это время неумолимая Рэйвен настигает его и прижимает к земле. Слюна из пасти течет на лицо, в звериных глазах – пустота и желание убивать. Она проводит лапой по его груди, разрывая когтями мантию вместе с кожей, и широко раскрывает пасть для смертельного удара.
Внезапно раздаются громкие возгласы. Из «Камышей» вываливается шумная компания вампиров, их пьяные крики мгновенно долетают до нас. Похоже, надрались еще сильнее моего. Рэйвен поворачивает голову на звук, это движение заставляет ее оторвать одну из лап от груди Синассиона. Колдун не упускает шанс и наносит удар по морде снизу вверх, а когда она убирает вторую лапу, чтобы удержать равновесие, он откатывается в сторону и исчезает в ночи со скоростью, которая показалась бы немыслимой, даже если бы я и не нюхал сегодня медовухи. У меня не получается за ним проследить: вот он есть – и через миг его нет. Волчица замирает на месте, тяжело дыша, потом переводит свои маленькие желтые глаза на меня и ощеривает пасть. На секунду кажется, что сейчас для меня все начнется сначала, поменяется только убийца, но она тоже совершает прыжок и исчезает в темноте аллеи.
Когда сердце прекращает рваться из груди, я шагаю в сторону галдящих вампиров, которые, сами того не зная, остановили жесточайшую схватку. Нужно на чем-то добираться назад, но еще больше мне нужен еще один глоток медовухи – независимо от того, закончилось на сегодня мое лицедейство или нет.
16. Все истории заканчиваются смертью
Вполне возможно и даже очень вероятно, что после битвы в долине Угасания остатки волчьего племени, численность которого после расправы сократилась на треть, признали бы поражение. Однако они ни за что не пошли бы на сотрудничество с вампирами и их союзниками из числа колдунов, если бы не возникшая сразу после кровавых сражений между вампирами и волками угроза – нейрас Синассион и его тени.
Атмос Регардис. История Войны двойников
ЛЕДИ ОКАР
Я мерю шагами балкон на южной стороне, руки теребят шарф, клыки оттягивают губу. Когда был жив муж, мы завтракали здесь кровью, наслаждаясь прохладным воздухом ранней ночи. Не все складывалось идеально, однако он был далеко не худшим из лордов, и я храню приятные воспоминания о бесценных мгновениях наедине с ним. Сразу после его гибели при нашествии серых эти воспоминания терзали меня, а сейчас успокаивают. Хотя, как ни старайся, покоя мне здесь все равно не будет.
– Знаю, что вы разволнуетесь, миледи, но донесения пиявиц все равно придется выслушать. До горничной, что подметает в сакристии храма Западных Богов (она одна из наших), донеслись гадкие шепотки о тамошних священниках, а я получила известия от разнорабочей с кровяных ферм, которая считает, что у нее есть сведения о тамошнем мидвее-управляющем. Он что-то проворачивал с монетами под носом у Банка Крови. Такого хорошо бы взять под свой контроль, не говоря уже о…
– Не уверена, что мы готовы, Аланна, – перебиваю я. – Мы слишком рано доверились Сэм, а тут еще эти колдуны, о которых нам совсем ничего не известно. Пали меня солнце, если она еще не готова.
– Особого выбора у нас не было, миледи. В нашем распоряжении лучшие за последнее время сведения, так что действовать нужно быстро. Если сам не сделаешь ход, то ход сделают против тебя. Этому меня научил Последний Свет.
При этих словах рука Аланны тянется к кинжалу. Едва ли она это осознает, но так бывает всякий раз, когда она говорит о своем родном городе. Я так толком ничего о ней и не знаю, но, судя по имеющимся у меня обрывкам информации, она была шпионкой или ассасином. Я часто об этом думаю. Надеюсь, однажды мы сблизимся достаточно, чтобы она мне открылась. И пусть этот день настанет раньше, а не позже, ведь десятилетия имеют привычку пролетать незаметно.
– Не знаю, Аланна. Если Сакс подозревает колдунов, есть вероятность, что он о нас знает. Для этого ему нужно было всего-навсего проследить за ними досюда. С лордом Саксом шутки плохи. Боюсь, мы уже влипли по уши.
– Тот факт, что сюда пришли колдуны, не означает, что вы под подозрением, миледи. Женщин слишком недооценивают, поэтому вряд ли сразу придут к такого рода выводам. К тому же за домом не наблюдают и никто ничего о вас не выспрашивает, миледи.
– О, он ни за что не пойдет в открытую, а будет действовать исподтишка. В коварстве и интригах он давно преуспел.
Аланна придвигается ко мне почти вплотную, пока между нами не остается всего пара дюймов. Она ниже меня ростом, поэтому поднимает лицо и смотрит своим загадочным взглядом. Всего секунда – и расстояние сократится еще сильнее.
– Не трусьте, миледи, – говорит она через долгую секунду. – Я приставила к нему множество пиявиц. Если он нас обнаружит, то будет сидеть смирно, как крылатая пуходерка в гнезде.
Я молчу. Даю себе время подумать над очередной Аланниной шарадой.
– Ради святой Бладхаллы, что еще за крылатая пуходерка?
– В былые времена эти птахи всегда летали над Последним Светом. В Пепландии их много. Сплошные перья и пух – из него они вьют гнезда. Забавные маленькие комочки.
– Не сомневаюсь.
Напряжение спадает, когда я отхожу от нее и сажусь на низкую скамью из квациана, протянувшуюся на полбалкона.
– Так вот чем ты занималась, Аланна? Знаю, ты не любишь вспоминать о тех временах, но рассказала ты мне достаточно. Все именно так, да? Великие тайны, опутавшие весь город. Вещи, которые затрагивают все, а не только отдельных людей. Не то, с чем мы, пиявицы, имеем дело изо дня в день. Глубинные секреты. Те, что хранят до тех пор, пока не рухнет все вокруг.
Следует долгая пауза: Аланна обдумывает услышанное. Вдалеке ухает филин – раз, второй – и затихает, и я корю себя за свою тревожность, ведь сейчас самое время наслаждаться такой умиротворяющей ночью Северо-Восточной Пади.
– Так и есть, миледи. В Последнем Свете я вскрыла важные тайны, – наконец
