Хоть на Северный полюс. Или даже Индию. Самую бедную африканскую страну с непрекращающимися гражданскими войнами, но только не в Италию. Не в Италию!
— Если ты это скажешь хоть кому-нибудь, тебя возненавидит весь мир. Ты в курсе? Нельзя не любить Италию. Это… наверное, это даже противозаконно. Я про Божий закон, если что.
— Марта… — Алекс с шумным выдохом прикрыл глаза. Но я все равно видела, как уголки его губ дрогнули, выдавая сдерживаемую улыбку.
Мы спорим так просто. Без оглядки на прошлое и не загадывая будущее. Это банальные мечты, которые вряд ли когда-нибудь осуществятся.
— Значит, решено. Это будет Италия.
Выхожу из машины под громкие приветственные голоса фанатов. Это не мне, конечно, а его австрийскому величеству Алексу Эдеру. Он выходит следом и раздает автографы, пока я медленно следую позади него. Иногда Алекс оборачивается проверить, не сбежала ли я.
Да не сбежала!
У меня на шее ВИП-пропуск, а рука крепко сжата рукой Алекса. Поэтому, если бы я только ринулась, оглушаемая страхом, у меня не вышло бы сдвинуться и на сантиметр.
По плечам ползут мурашки. В ушах рев мотора, доносящийся из наушников. А на экране наблюдаю за Алексом, который готовится стартовать с поула.
Я уже была здесь. Была на этом самом месте, и ощущение дежавю смыкается на моей шее удавкой. Хотя стоп! Уже в Мексике меня не было. Я не прилетала на гонки Алекса, начиная с Остина, потому что готовилась к запланированному разрыву.
А сейчас хватаюсь за сердце на очередном резком маневре Эдера, когда он чуть не теряет машину. В динамике слышу его ругательства и просьбу проверить левое крыло.
Еще мысленно «строю» дом, в котором будем жить. В Италии, конечно. И трясу головой, напоминая, что все это пустое.
— Уверенное первое место, Алекс, — извещает Сэм.
Но мои нервы не сдают позиции и продолжают натягиваться до звенящего треска на каждом повороте вплоть до финиша.
Вибрация в заднем кармане брюк выбрасывает с набранной скорости. Я хлопаю в ладоши, будто это первая и долгожданная победа Алекса. Мне не хочется, чтобы что-то вырвало меня из этого потока нескончаемых эндорфинов. Моя вера в нас крепчает.
Пока не решаюсь открыть входящее сообщение.
Электронное письмо с десятками скринов, фотографиями, и… текстом с подписью:
«Best regards,
Tristan Koup»
С опаской открываю каждую. Вчитываюсь. Земля уходит из-под ног. Такой дурой и безмозглой курицей я себе не чувствовала никогда. Даже после измены Алекса, стоя в аэропорту в ожидании, что сейчас откроются двери и он влетит за мной на крыльях любви.
Все вокруг радуются победе Эдера. Поздравляют, ведь вклад каждого человека в боксе неоспорим. А я прижимаюсь к стене в углу и пытаюсь выжить в очередной раз.
Все мои контракты — это дело рук Алекса.
Все мои важные покупки — только после одобрения Алекса.
Все мои шаги — под руководством Алекса.
Выбегаю из бокса, но вместо того, чтобы идти к подиуму для награждения, заворачиваю за угол и оседаю на пыльную землю.
Перед глазами переписка Эдера со своим менеджером, общение с моим риелтором, договоры с моим модельным агентством. И чек (считай, очередная взятка) на покупку обложки с моим лицом. Я стою ровно миллион долларов.
Все два года он был рядом. Смотрел на меня с расстояния вытянутой руки и не смел подойти, выстраивая свой, как всегда, идеальный план.
И-де-аль-ный… Пока я думала, что справилась сама, выдергивала каждый шаг из той ямы, куда загнал меня сам Алекс. Он. Стоял. За мной.
«Ты по-прежнему думаешь, что что-то значишь? Ты такая же, как все, Марта. И у тебя есть цена. Я дам тебе в два раза больше, если сегодня же приедешь ко мне. Или эти фотографии попадут в сеть».
Глава 47. Марта
У Алекса в комнате отдыха все лежит на своих местах. Чистота. Джинсы с футболкой, в которых он приехал утром, висят на вешалке. Кеды стоят один к одному на специальной полке для обуви. На столике запечатанная бутылка воды. Беру ее в руки и жадно пью, оставляя на горлышке следы помады.
Голова раскалывается. Трещит, словно наполнена неизолированными проводами.
Он всегда был где-то поблизости. Это не я контролировала свою жизнь, а он. Мурашки бегают по спине, когда представляю, как Алекс наблюдал за мной на первых показах, разговаривал с моим менеджером, риелтором, механиком в автосалоне. И мурашки эти совсем не от восторга.
Выпиваю бутылку воды и сминаю ее в руках, глядя на покореженный пластик.
Коуп знал, куда бить, чтобы вывести меня из равновесия. И я правда не представляю, что мне делать. Мое единственное желание закрыться где-нибудь в темном месте, обнять себя и плакать. Оказывается, я ничто из себя не представляю. Без Алекса… И снова передо мной два пути: привычный — бежать без оглядки и отстраивать свою жизнь с нуля. Да-да, в очередной раз. Либо довериться полностью. Не на сто процентов, а на тысячу. Это такой риск, ведь однажды он уже от меня отказался.
Когда открывается дверь, я остаюсь сидеть и завороженно смотреть на помятый пластик, продолжающий хрустеть под моими пальцами.
— Тебя не было на награждении, — говорит с претензией. Принимаю. Я обещала, и обещание свое не сдержала.
— Прости, — медленно поднимаюсь, — я плохо себя почувствовала.
Вру, глядя в глаза, и Алекс это чувствует.
— Что-то случилось? — приподнимает мою голову за подбородок.
— Голова разболелась. Ничего особенного. Я уже приняла таблетку, — и кручу перед ним пустую бутылку.
Алекс кивает, но ни капли не верит. Он мне, я — ему. Говорил, что давно полюбил, а сам смотрел, как я встречаюсь со Стефаном? Эдер же не думал, что я только ужинать ходила с бывшим… Это только чтобы наше воссоединение было идеальным? Чертов австриец!
— Как сейчас себя чувствуешь?
— Бывало и лучше.
Примерно на первом показе, когда я вовсю рисовала, как меня приглашают на все оставшиеся показы, потому что я молодец. А не потому, что за мое участие заплатили. В моих же глазах я теряю свою ценность. Вот что меня убивает. Я ничего не значу. В отличие от Алекса, его слов и его денег.
— Иди ко мне, — просит и неуверенно обнимает.
В этот раз, позволяю Алексу меня обнять и прислушиваюсь к себе.
Пусто. Я хочу уйти. Ощущение предательства обжигает внутренности, впитывается горечью в кровь, в кости, а от него до раздражения хочется избавиться. Снять его с себя, содрать, как старую, пропитанную потом одежду.
По дороге в аэропорт преимущественно
