отчего в груди ломит и болит.
— Жаль. Из вас получится неплохая пара. Странная, но неплохая, — не выдерживаю и бросаю пластиковый кирпич в подругу.
После очередного цыка от беременной, встаю и ухожу с занятия. Все равно для меня они бесполезные и легкие. Я же не беременна.
Таня выходит с занятия в другом настроении и о чем-то болтает с той, которая на меня шипела. Быстрая итальянская речь, в которой я успеваю уловить только слова «четвертый месяц», «врач», «роддом», «муж», «поясница» и «тошнота». Думаю о том, что обязательно возьму девочку из детского дома. Порыв внезапный, и живот от спонтанного решения кружит пламенным вихрем.
Да-да! Вижу перед глазами отчетливо: мне тридцать-тридцать пять, я, конечно же, модель, никто не отнимет у меня это желание, двухэтажный старый дом из серого кирпича с виноградником на заднем дворе и маленькой уютной террасой. И дочка… Темно-каштановые волосы, курносый носик и большие глаза цвета морских глубин.
Оливия.
Спотыкаюсь о выступивший на ровной дороге камень и чуть не падаю. Меня как молнией поражает, и все тело охватывает искрами и пульсацией. По щекам даже скатываются несколько слезинок, а губы растягиваются в улыбке.
— У вас тут есть дома на продажу? — спрашиваю Таню, вцепившись в ее локоть.
Подруга прищуривается и пробирается в мою голову. Чувствую движение ее длинных пальцев в моих мозгах. Как клад ищет, а я не даюсь.
— Можно поискать.
Отчаянно киваю и веду Таню в ближайшее кафе. Мне нужно сесть за столик, заказать вторую порцию кофе. Еще есть возможность испить капучино. И вбить в поисковике: «купить дом в Италии».
Останавливаюсь на нескольких вариантах, назначаю встречи на завтра и допиваю полностью остывший кофе под уничтожительный взгляд Тани.
— Я, конечно, буду рада, если ты поселишься по соседству, но…
— Никаких «но», Таня. Только что я поняла, что я хочу начать новую жизнь. Снова… — опускаю взгляд. Сколько еще этих «снова» уготовила мне судьба?
Между нами повисает тугая тишина, и говорить ничего не надо, я понимаю все после первого громкого вздоха. Алекс Эдер. Таня думает о нем, о нас и все такое. А я… основательно не вижу себя в том городе, где все и началось.
Вечером после ужина запираюсь в комнате для гостей и открываю несколько групп одна за другой. Вопреки своим давним страхам, я вижу там… обсуждение моего образа на последнем Гран-при. Клянусь, там даже есть ссылки, ведущие в магазины, где можно купить такую же одежду.
Под некоторыми фотографиями идут споры, чей лук интереснее: мой или другой девушки молодого гонщика. Я даже не знаю ее имени и чувствую себя настолько высокомерной, что очень стыдно. Уверена, Таня в курсе, кто она такая, в отличие от меня.
Видео с моим падением на подиуме продолжает всплывать, но не вижу под ним сообщения о том, что я никчемная моделька, чей успех оплачен чемпионом. Либо волна хейта стихла, а эти волны сменяются быстрее и чаще, чем идет секундная стрелка на часах, либо мой страх оказаться в тени успеха Алекса терпит крах.
Откинув телефон на подушку, вскакиваю с кровати и расхаживаю по комнате. Как подросток кусаю ногти от волнения и терзающих душу чувств. Обещав себе не думать о гонщике, я подпускаю его в свои мысли. Да я почти уверена, что он и не выходил из них, сколько бы себе не доказывала обратное.
Открыв поле для ввода, вбиваю сообщение:
«Я знаю про твоего менеджера. Мне жаль», — отправляю.
Чертова разница во времени не дает и шанса на спокойный сон. Целую ночь жду ответа и успеваю продумать несколько сценариев с ответами и сразу же себя поругать за поспешность.
Ответ приходит, когда я делаю первый глоток утреннего кофе. Ровно через восемь часов после отправки моего сообщения.
«Я сам виноват», — короткий ответ выбивает дух.
Бросаю телефон на кресло и зарываюсь пальцами в волосы. Живот сводит тошнотой, и выливаю не выпитый кофе в раковину.
«Могу позвонить? Ты не занята?» — читаю сообщение на экране, и все внутренности вспыхивают и осыпаются. В теле такая небывалая легкость, но и слабость.
«Через час», — отвечаю.
Мне нужно собраться с мыслями. Я же не слышала его голос несколько дней и боюсь, что могу разреветься. Все-таки я стала такой зависимой от него…
Глава 50. Марта
— О чем ты только думаешь, собираясь на встречу с риэлтором? — Таня стоит в проходе выделенной мне комнаты, скрестив руки на груди.
Я в это время перебираю малочисленные вешалки: спортивный костюм, джинсы с футболкой оверсайз, трикотажное платье…
— О том, что сегодня, возможно, увижу дом своей мечты, — безучастно отвечаю и выбираю платье. В коридоре видела джинсовую рубашку Тани. Подруга все равно ее не носит.
— И что по этому поводу думает Алекс? — Что ж она никак не уймется? Все беременные такие невыносимые? Или только мне досталась одна цепкая и упрямая колючка?!
— Ничего не думает просто потому, что не знает. — Откидывая платье, задумываюсь. — Хоть что-то обо мне он не знает!
Переодеваюсь и забираю волосы в высокий хвост. На ресницы наношу один слой туши, а на губы — легкий блеск.
Между бровями Тани появляется глубокий залом.
— Что? — не выдержав ее тяжелого взгляда, спрашиваю.
— Если ты купишь дом и решишь переехать сюда, отказавшись от Алекса, будешь полной, беспросветной дурой.
— Сказала та, кто сбежал от Марино, потому что его менеджер объявил: «Ты не пара гонщику».
— Ох! Заткнись! — отмахивается и уходит. Я спускаюсь следом.
Такси уже ждет меня у ворот, не опоздав ни на минуту. Это что-то невероятное для здешних мест, или звонок в таксопарк с адресом поместья Марино делает свое дело. Но не думают ли они, что я оставлю щедрые чаевые за пунктуальность? Во мне засела американская черта, как заноза, и на более десяти процентов пусть и не рассчитывают.
Таня остается стоять на крыльце дома, не помахав и ручкой. Эти беременные очень обидчивые и невообразимо вредные.
— Первый раз в Италии? — сделав музыку тише, спрашивает дядечка лет пятидесяти.
— Нет.
— Здесь хорошо, — будто не слышал моего ответа, — хороший климат, свежий воздух. Вино! У меня у семьи свои виноградники, и мы делаем вино. Вкус необыкновенный.
Еще минут двадцать я слушаю о прелестях этого региона и отличиях его вина от других. Спустя полчаса мы останавливаемся у с виду заброшенного дома из серой кирпичной кладки. Как в моих мечтах. От восхищения мой рот сам приоткрывается, а сердце грохочет в груди, словно в меня вставили свежие
