что содрать бы всю одежду с себя и нырнуть в море с головой, смывая с себя все воспоминания последних месяцев. Да и последних трех лет, и вернуться прежней: пойти с подругой есть граниту в центре Рима, обсуждать парней и мечтать, что когда-нибудь я пройдусь по подиумам Парижа.
— Можно, — Таня пьет медленными глотками. Ей вообще можно кофе? — Но с одним условием: ты будешь ходить со мной на йогу для беременных и смотреть всякую дичь по телевизору.
— Зачем мне йога? Тем более для беременных? Я подожду тебя в раздевалке. Или в баре за углом. Закажу «Апероль», чтобы, когда ты вышла, смотрела на меня с завистью, — подмигиваю, пока подруга покрывается красными гневными пятнами.
— Пойдешь. Иначе… Иначе… Иначе я буду говорить о каждом твоем шаге Алексу.
— Ах!
Сердце сжимается и пропускает удар за ударом. Это же блеф чистой воды! Или нет?
Надеваю привычную маску добродушия и улыбаюсь.
— Договорились, подруга, — отвечаю, сжав ладони в кулаки.
— Я рада, что ты приехала.
Глава 49. Марта
Йога для беременных проходит довольно рано даже в моем понимании. Без стаканчика крепкого кофе никуда. Мои веки слипаются даже после ударной дозы кофеина. Таня, в отличие от меня, в прекрасном расположении духа и, судя по виду, готова править городами и вершить правосудие.
Что ж, спортивная жизнь Италии и Америки отличается. Если дома — ха-ха — в семь утра ты не увидел толпу бегунов на набережной или пары подружек, забегающих за смузи в самое полезное кафе во всем городе, то вывод один — ты неудачник. И проспал половину дня и жизнь в целом. Американцам сложно отдыхать. Они всегда в движении. Это как минус, так и плюс.
Здесь же почти уверена, что тренер по йоге для беременных пришла на занятия с «Аперолем» вместо эспрессо в термокружке. Глаза девушки горят бликами, как морская гладь в солнечный день. Завидно ли мне? Пожалуй, да! Я всю ночь провела в тихих рыданиях.
— У тебя красные глаза, — мазнув взглядом по моему лицу, говорит Таня.
— Это после перелета.
— Или ты просто плакала, — укоризненно вскинув брови, натягивает тунику на растущий животик и идет в зал.
Прикрываю веки и тру пальцами глаза. Из косметики на мне только крем для лица, поэтому не боюсь показаться пандой. Да и на воспаленные глаза не ложится косметика. К сожалению.
Зал для йоги просторный, с большими панорамными окнами. В углу потрепанный инвентарь. Полы натерты и блестят. Сомневаюсь, что это такое покрытие или чистящее средство. Скорее, верхний слой просто стерт, что вызывает у меня некую брезгливость.
Занятие стоит целых двадцать евро, так-то!
— От моего коврика пахнет чьим-то потом, — ворчу, сморщив нос.
Девушки рассаживаются по кругу. На их лицах улыбки. И не будь они глубоко беременными, я бы и про них сказала, что в желудках плещется ароматный алкогольный коктейль — визитная карточка Рима.
— Не будь стервой, Марта. И расслабься.
— Я расслаблена.
— Не-а. Ты давно не расслаблена. Не понимаю, как Алекс с тобой справляется. Колючка менее травмоопасна, чем ты.
— Я не колючка! — шепчу, когда почти все расселись и продолжают, блин, улыбаться. Меня раздражает даже воздух, в котором витают ароматы благовоний и чей-то агрессивный дезодорант.
Боже, что я здесь делаю? У меня оплачен месяц танцев, а фитнес-тренер вчера писал, готова ли я пересмотреть личную программу и увеличить нагрузку. Ждет, волнуется, пока я тут зависаю с беременными.
— Пожалуй, на день рождения подарю ему щипцы, — говорит невзначай, как бы не мне.
Злюсь, краснея после каждого расслабленного вдоха своей беременной подруги.
Тяну руки вверх, делаю вдох, прикрыв глаза, но тут же приоткрываю один. Слежу за всеми и чувствую себя лишней. Снова обманываю, но на этот раз никому до этого нет дела.
Скрутка в одну сторону, в другую. Вдох-выдох.
В голове вместо положенной пустоты крутятся мысли, словно проглотила торнадо. Не знаю, хорошо ли это или плохо, потому что я приехала сюда разобраться в себе. Но каждый вопрос в моей голове нервирует и цепляет, и все, что хочу, — это тишины и спокойствия.
— Я вчера открыла новости, — напряженным голосом говорит Таня в позе «собака мордой вниз». — Ты в курсе, что Алекс подал в суд на своего менеджера, потому что тот слил всю переписку? Ему заплатили.
Падаю из той же позы, что и Таня, и растираю запястье. Надеюсь, не повредила.
Я совсем не задумывалась, откуда у Коупа оказались скрины с сообщениями Алексу и от Алекса. Их же было много, и датировались не одним днем. Переписка велась месяцами.
Была уверена, что это какой-то хакерский взлом, а вышло более прозаично. По-старинке, используя всеми любимого и дорогого Бенджамина Франклина. Этому чуваку точно икается на том свете.
— Я не знала, — отвечаю, отвернувшись. На себе чувствую осуждающий взгляд подруги. Конечно, легко судить людей, когда у тебя в жизни все зашибись и твои ошибки уже давно достояние истории семьи.
— И что суд? — задаю глупый вопрос.
На нас цыкают. Мне хочется взять валик и запульнуть в недовольных.
— Ну его, конечно же, еще не было. Адвоката какого-то крутого нанял, который давал разгромное интервью. Думаю, бывший менеджер Эдера уже десять раз пожалел, что повелся на деньги.
— Мелкая тварь, — ругаюсь сквозь зубы.
— Да. За это дело взялся акула современной адвокатуры и Алекс Эдер. Уж если этот поставил цель… — Таня не заканчивает мысль, я пробую выровнять дыхание. К черту эту йогу.
Да, ради цели чемпион готов пойти на все. Если в этом ключе думать о спорте, о бизнесе или о том же судебном деле, то упертость и несгибаемость Алекса Эдера играет ему на руку. Фактически, это половина победы. Но если говорить о чувствах… Желание Алекса выиграть работает как асфальтоукладчик. Закатывает в свои рамки и устои, потому что так ему надо.
— А тебе в основном сочувствовали, — Таня продолжает пересказывать сплетни.
Каждую пропускаю через себя тонкой иголочкой насквозь. Я вся изрешечена. Опять думаю о своей жизни, которую мне придумал и исполнил Алекс. Наверное, все проклинали меня за моей же спиной, когда я думала, что банально лучше, красивей и успешней всех остальных в агентстве. Да, высокомерно, но я правда так думала.
— Многие девчонки совсем не видят ничего такого в том, что твой парень помогает в начале карьеры. Это лучше, чем если бы ты спала со старикашкой за конкурс красоты и победу в нем.
— Фу, какая гадость. И Алекс Эдер — не мой парень, — цепляюсь за то,
