там оказаться не может. И наоборот – Харкер заходит в замок Дракулы тоже по собственной воле.
Дэвид Линч однажды признался, что «Шоссе в никуда» находится в том же самом мире, что и «Твин Пикс». Так, выходит, это фантастический мир? Да, это наш с вами фантастический мир. Весь секрет в угле зрения. Ведь можно считать, что вампиров не существует, Влада Цепеша и Жиля де Рэ оклеветали, нет и не может быть таких монстров в реальности. Да, если вы так думаете, то действительно живете в мире, ничем не похожем на мир Линча. Да и Стокера… Но только с чего вы взяли, что реален именно ваш?
Фред Мэдисон, герой «Шоссе в никуда», саксофонист и муж инфернальной Рене, роль которой в том, чтобы соблазнять, провоцировать собственное убийство, перевоплощаться и вновь находить жертву, которая сама пригласит тьму. Казалось бы, на банальной богемной вечеринке к Фреду подходит человек (человек?) с немигающим взглядом и словно приклеенной полуулыбкой, и между ними происходит диалог:
Мы встречались, не так ли?
– Не думаю, где мы могли встречаться?
– У вас дома, разве не помните?
– Нет, не помню. Вы уверены?
– Конечно. На самом деле я и сейчас там.
– Что это значит «вы и сейчас там»?
– У вас дома.
– Что за чушь.
– Позвоните мне. Наберите свой номер. Смелее.
И на другом конце отвечает тот же голос.
– Говорил тебе, а ты мне не верил…
– КАК ТЕБЕ ЭТО УДАЛОСЬ????
– Спроси меня.
– КАК ты попал в МОЙ дом?
– Ты сам пригласил меня. У меня нет такой привычки – приходить туда, где мне не нравится…
– Кто ты???
Ответом – металлический смех, одновременно исходящий от незнакомца и из трубки.
– Верни телефон. Было приятно с тобой поговорить.
Но кто его пригласил на самом деле – Фред или его жена Рене? Дальше становится ясно, что это она – агент тьмы, но его-то влечет именно к ней. Так он и приглашает в свой дом тьму, которая и приведет его на бесконечное «шоссе в никуда».
Но сначала он убьет Рене.
А потом произойдет типичный линчевский кульбит – вместо Фреда в тюремной камере совершенно необъяснимым образом обнаружится ничего не понимающий и частично не помнящий молодой автомеханик Пит Дейтон.
Его отпустят на волю. Но воли нет – есть только новое воплощение Рене – Эллис, которая затянет его во тьму. И здесь Линч предлагает гениальный психологический этюд – демонстрация влечения к злу и возможности или невозможности ему противостоять.
Когда Пит понимает, что Эллис не просто любовница маниакального гангстера мистера Эдди, но еще и ее «работа» – это порно, он допытывается, как она оказалась в это втянута. Возможно, надеясь услышать что-то типа фантастической истории Сони Мармеладовой.
И Линч показывает – якобы не зная куда и на какую работу ее пригласили, Эллис долго ожидает приема в особняке мистера Эдди. Времени для раздумий более чем достаточно. А когда дождалась, от нее, разумеется, требуется раздеться. И в ответ не на отказ даже, а на нерешительность – ствол пистолета к голове. Мы видим, что эта угроза для нее облегчение, она как бы снимает с нее ответственность за то, чего она тайно хотела сама.
Но и узнав и поняв все это, Пит не может вырваться из ловушки. Он обреченно следует за ней, чтобы совершить убийство и тоже оказаться на шоссе в никуда, чтобы там снова превратиться во Фреда… Круги ада.
Тьма и насилие – они нераздельны, они порождают друг друга, они инфицируют тех, кто попал в их поле. В том же «Синем бархате» Дороти (ее исполняет тогдашняя возлюбленная Линча, блестящая Изабелла Росселлини) говорит буквально, что она «заразилась» от Френка, своего насильника, тягой к насилию.
Но о самых главных тайнах Линч говорит в «Твин Пикс». Это целый мир – трехсезонный сериал и фильм, без которого сериал не понять, – «Сквозь огонь» («Огонь, иди со мной»).
Именно в нем мы видим собственно сцену убийства Лоры Палмер. Она уверена, что «ангелы не помогут». Но Линч тут же показывает, как спасается ее коллега по проституции Ронетт Пуласки. Внезапно она начинает молиться, и ангел помогает – веревки чудесным образом падают с рук, и ей удается вырваться из, казалось бы, полной обреченности. И это Линч, который вроде далек от христианства, показывает абсолютно буквально, даже прямолинейно. Почему?
Тем и ценен этот режиссер, что он и сам не понимал и не пытался понять, откуда и как к нему приходят образы, которые дают ответы. И один из них – тот самый, который мы ищем, – если реальный Влад Цепеш не пил кровь, то что он «вкушал», помимо разных яств, когда пировал среди посаженных на колья, агонизирующих людей?
Это гармонбозия. Слово, которое пришло к Линчу, откуда – он и сам четко не мог объяснить. Зато точно знал, что оно значит. И понимал, что тут не должно быть разночтений. Он включил расшифровку в сам фильм через субтитры pain and sorrow. Поскольку визуально субстанция, которую поглощают демоны из Черного вигвама, представляет собой кукурузное пюре, в одном из интервью журналист так и спросил: «Гармонбозия – это кукуруза?». Линч ответил: «Гармонбозия – это боль и печаль».
Когда его спросили, откуда оно взялось и из какого оно языка, он честно ответил: «Не знаю. Просто пришло». «То есть из вашего собственного языка?» – не унимался интервьюер. Линч ответил: «Из их языка». То есть из языка обитателей Черного вигвама.
Это магическое потустороннее пространство, можно сказать, база агентов тьмы. Один из них, фигурирующий во вселенной «Твин Пикс» под именем Боб, и убивает Лору, вселившись в ее отца Лиланда Палмера. Убивает за то, что она так и не позволила, при всей своей увлеченности тьмой и пороком, вселиться в нее. Он требует, он жаждет: «Я хочу чувствовать вкус твоим ртом». Но Лора остается самой собой, заплатив за это смертью в дневном мире и заточением в Черном вигваме в мире потустороннем.
Впрочем, это книга не о вселенной «Твин Пикс». Нам в контексте расследования дела Дракулы важно только это прозрение Линча – гармонбозия. Он показывает, что духи тьмы питаются «болью и печалью». Именно страдание само по себе есть то, из чего они черпают силы. Они убивают и мучат, чтобы получить эту вожделенную гармонбозию. Они ее даже складируют и яростно конфликтуют из-за нее.
Лора говорит своему бойфренду Джеймсу: «Мне конец. Я – как индейка в кукурузе».
Но почему кукуруза? Вот тут Линч хранил молчание и вряд ли пытался
