но о Христе никто ни разу не говорит. Но даже и эти упоминания чисто формальны, ведь вампира уничтожает просто непереносимое для него обычное физическое явление – свет солнца.
Надо заметить, что сам Мурнау получил не совсем обычную смерть и после нее не обрел покоя. В автомобильной катастрофе, которая стала для него роковой, погиб только он, а шофер, менеджер киностудии и собака режиссера серьезно не пострадали.
Ну а через какое-то время после погребения из склепа пропала голова Фридриха Вильгельма. Ее так и не нашли… Похоже, оккультисты сочли, что творчество режиссера делает его череп ценным артефактом, годным для манипуляций уже не просто с Тенью, но непосредственно с Тьмой.
В версии Вернера Херцога «Носферату: призрак ночи», снятой в 1979 году, вампир внезапно обретает человеческие черты. Орлок в исполнении Клауса Кински страдает от невозможности умереть и отсутствия в этой его многовековой сумеречной безысходности любви. Тем проще решительной девственнице в исполнении Изабель Аджани заманить его в ловушку. Он благоговейно опускается на колени у ее ложа и, впившись в горло, разумеется, не замечает восхода убийственного светила.
Но в версии Херцога зло неистребимо – жених девицы Люси, Джонатан Харкер, искусанный вампиром еще, как водится, в Трансильвании и находившийся по прибытии домой в полувменяемом состоянии, после смерти невесты и Орлока внезапно обретает бодрость и полную осознанность и, сам превратившись в вампира, вскочив на коня, отправляется куда-то вдаль, видимо, чтобы поселиться в опустевшем замке и продолжить тем самым цепь кровопийственной преемственности.
Неожиданный и крайне интересный вариант предлагает фильм режиссера Эдмунда Элиаса Мериджа 2000 года «Тень вампира». Здесь мы видим, опять же, прямую апелляцию к юнгианской Тени. И Орлок является Тенью для самого Мурнау. Фильм предлагает свою версию съемок самого первого «Носферату». И согласно ей ради достижения максимального правдоподобия Мурнау на роль Орлока взял реального вампира, а никакого актера Макса Шрека в реальности якобы не существовало. Соблазнил же режиссер своего главного «актера» обещанием дать ему «вкусить» актрису Грету Шредер, которая в версии 1923 года играла жертву вампира.
Носферату заявляет режиссеру, что между ними много общего: если для первого все люди — объекты его кровавого вожделения, то для второго, опять же, лишь объекты, которыми он манипулирует в целях удовлетворения своих творческих амбиций. В финале каждый получает свое. Впрочем, «режиссер» переигрывает монстра – свет солнца и здесь настигает его после того, как финальная кровавая сцена была снята.
Психоаналитик и философ Джордан Питерсон говорит: «Первое, что нужно понять относительно концепции Тени, – это идея Персоны. И Персона – это Вы, которого вы играете, когда хотите нравиться людям и когда хотите, чтобы они вас приняли».
И да, на примере всей линии «Носферату» мы видим, как Тень сталкивается с беспомощной «Персоной» общества, которое вообразило, что оно определяется чистой рациональностью и через нее обретает благонравие и защищенность от эксцессов. Но это роковое заблуждение.
Питерсон продолжает: «Но, возможно, вы приняли мораль, которая говорит: “Ты должен нравиться людям. Ты не должен делать ничего, что вызывает конфликты. Ты не должен задевать чувства других людей”. В этом случае вы просто как боксерская груша. И вы думаете, что это делает вас хорошим человеком. Но это не так! Нет никакой интеграции Тени в такой ситуации».
А в какой же ситуации она есть? Питерсон отвечает:
«Вы не можете правильно за себя постоять. И чтобы сделать это – вам нужно отрастить себе зубы и быть готовым использовать их. Но это то, что может нарушить вашу мораль, потому что вы можете сказать: «Я не должен иметь возможности кусать людей!» Но дело в том, что вы должны иметь возможность сильно кусать людей. Если вы можете кусаться, тогда, в общем, вам не придется это делать. Но им нужно знать, что вы можете это делать. <…> Если вы не можете нанести вред – это не значит, что вы высокоморальны. Это значит, что у вас нет способности к разрушению. И это делает вас тряпкой. Работы Юнга очень темные. Потому что его концепция высокоморального человека намного отличается от типичной точки зрения. Он считает, что вам нужно интегрировать свою ужасную часть, чтобы вы могли при случае ее использовать, потому что иначе вы неопасны. Вы не можете сказать «Нет», и вы соглашаетесь с толпой. И затем, когда толпа совершает что-то патологическое, вы не сможете противостоять. У вас не будет силы характера. И затем вы станете жертвой патологии толпы. И так будет, потому что вы слишком доброжелательны по отношению к темной, полной ненавистью стороне толпы, и ее убийственные намерения будут исполнены».
Но как интегрировать темную часть так, чтобы она не поглотила светлую? Как гарантировать и за счет чего (кого?), что зубы, которые вы «отрастили», вы будете использовать для борьбы с тиранией толпы, а не для того, чтобы терзать в свое удовольствие отдельных ее представителей? Рациональность тут бессильна.
Святой Хосемария говорит: «Спасибо Тебе, Господи! Ты поддерживаешь меня Своей рукой. Без Тебя я готов на любую мерзость. Не оставляй меня, обращайся со мной, как с ребенком. Сделай меня сильным, великодушным и цельным человеком». Христианство всегда работало с Тенью, изучало ее досконально. Но как говорится в одном из псалмов: «Когда разрушены основания, что сделает праведник?»
Мир, в который приходит Вампир, это мир ницшеанского провозглашения «Бог умер». Но это, на самом деле, заклинание, которым пробуждают Носферату.
Самый многослойный фильм серии об «эмансипированной» Тени – это снятый в 2024 году Робертом Эггерсом и так и названный им без затей «Носферату». Он, сохраняя общую схему, идущую от Мурнау, насыщает ее новыми, еще более зловещими смыслами. Во-первых, Орлок здесь теряет свои, ставшие за целый век экранного «существования» брендом, черты и превращается… во Влада Цепеша.
Да, если бы господарь Валахии и в самом деле стал вампиром, вот ровно так бы, как Эггерс его представляет, он и выглядел бы. Здесь и «фирменные» усы, и орлиный профиль (попорченный следами разложения), и даже папаха господаря.
У этого персонажа нет ни сентиментальности из версии Херцога, ни некоторой идиотичности варианта Мурнау. Это именно господарь, который стал воплощенной смертью.
Но самую интересную метаморфозу претерпевает образ «девы». Ее зовут в этой версии Эллен, ее играет дочь Джонни Деппа Лили-Роуз, и именно она вызвала Носферату из тьмы…
Вот с такого диалога начинается фильм:
Эллен: Приходи ко мне. Приходи ко мне. Ангел-хранитель. Дух утешения. Дух любой небесной сферы. Все, что угодно. Услышь мой зов.
Приходи ко мне.
Граф Орлок, являющийся
