собственный эгоизм, благодаря которому между мной и отцом была не только пропасть непонимания, но и противостояние Галактического союза и вольницы.
Наверное. Вот только это нисколько не мешало мне хотеть жить.
— Дарил, демоны тебя задери. Где ты шаришься, когда ты так нужен! — Я хотела закричать, но вместо этого произнесла шепотом. Кричи — не кричи, никто кроме каких-то мелких тварюшек, посматривающих на меня с явно гастрономическим интересом, вокруг никого не было.
Грустно и… до безобразия жаль себя. При таком раскладе даже щедрость Шахина, запретившего прикасаться ко мне, не становилась подспорьем.
Оставалось рассчитывать на чудо. Но чудо…
Я заставила себя открыть глаза, ощутив рядом с собой движение. Песок прекрасно передавал вибрацию. Попыталась приподнять голову, чтобы увидеть того, кто склонялся ко мне, но…
— Капитан, проснись!
Я дернулась, вырываясь из липкой паутины тревожного сна, открыла глаза, протерла, пытаясь поверить, что вижу перед собой именно Стаса.
— А ты что здесь делаешь?
Он смущенно отвел взгляд.
— Давай, кайся, юный грешник, — протянула, заматываясь в плед и пытаясь удобнее устроиться на узкой лежанке. Спала я не в своей роскошной спальне, а в кабинете, больше похожем на рубку. Там мне все напоминало об Артуре, здесь… здесь я верила, что мне удастся найти друга.
— Ты кричала, — уже без тех жалостливых интонаций произнес Стас.
Кричала… Это было плохо. Мне нужен был здравый, холодный рассудок, я же начала сдавать, раз мои страхи нашли брешь в защите. Если вместо отдыха я буду вновь и вновь окунаться в кошмары…
— А ты здесь случайно оказался… — язвительно уточнила я. Но тона не выдержала. Последнее дело срываться на собственном экипаже.
Тот принял мой извиняющийся взгляд, кивнул. Сев в кресло у пульта, заговорил:
— Костас подключился к твоей каюте, мы тебя слушаем.
Прибить бы… кого-нибудь. Но бесполезно, они все равно будут считать, что имеют право заботиться обо мне. В какой-то мере мне это нравилось, пока не становилось чрезмерной опекой.
— И что мне теперь делать? — Бить себя в грудь и кричать, что мне не нужна его помощь, я не собиралась. Таких медиков, как Стас, нужно еще поискать.
Ну и жизненный опыт, конечно. Иногда стоило послушать чужие советы. Последую, вряд ли, но на умную мысль натолкнуть вполне могут.
— Тебе нужно возвращаться на Гордон и браться за очередной заказ. Тосор тебя уже сколько раз вызывал?
Я улыбнулась. Грустно.
— Четыре.
— А ты?
Прикрыв на мгновение глаза, я тяжело вздохнула.
— Я не могу.
Тот откликнулся почти сразу.
— А ты пробовала? — Возразить он мне не дал. — Гибель «Химеры» не подтверждена. Мы сами облазили зону боя — ничего. Остаточные следы не доказательство. Ни один из вольных капитанов не взял на себя эту «победу». Разговоров много, конкретных данных — нет.
Стас был прав.
На Тандоре мы не задержались, только взяли маяк и сопровождение. Ну и переговорили с Карном. Я собиралась это отложить, но помощник Артура настоял.
Лучше бы это сделала я, узнала бы о завещании своего «жениха» немного позже.
Я могла предполагать все, что угодно, но только не получить в качестве наследства его базу. Хорошо еще, с несколько успокаивающей оговоркой: «Через половину стандартного года после известия о моей смерти. В течение этого срока за Тандор отвечает Карн Махи».
— Мне уже почти стыдно, — пролепетала я, но его мое блеяние не обмануло.
— Так-то лучше. — Он поднялся с кресла, подошел к двери. — Ты знаешь, мы за тебя кому угодно глотку перегрызем. Но когда ты раскисаешь, мы становимся похожими на слепых кутят. — И, не сделав даже паузы, спросил: — Передать Дарилу, чтобы готовил корабль к старту?
Я покачала головой:
— Сама.
Сползла я с лежанки не сразу, дала себе несколько минут, чтобы осмыслить то, что он сказал. И дело было не только в том, что он озвучил мне мои же сомнения.
Я не верила в смерть Артура. Он не был безрассудным, умел реально оценивать риск и чувствовал опасность. У него была только одна слабость — я, но даже в этом случае он вряд ли бы начал действовать спонтанно, не предусмотрев самого худшего варианта и не обезопасив себя. Свою жизнь он оценивал очень дорого.
Это не значило, что он не был способен на спонтанные поступки, но даже они получались у него какими-то уж слишком разумными.
Все было так. Но именно с его «Химеры» пришел сигнал: «веду бой с превосходящим противником», и именно его корабль после этого бесследно исчез.
Но Стас затронул еще один момент, о котором я иногда забывала. Кроме собственной боли у меня были они — мой экипаж. Ради них я должна была оставаться сильной, чего бы мне это не стоило.
— Костас! — дожидаться, когда он отзовется, я не стала. Просто приказала, рассчитывая на его благоразумие: — Вырубай свою шарманку.
Ответа не последовало. Или Стас попросил отключить слежение, прежде чем начать наш короткий, но очень своевременный разговор, или… у моего хакера удивительно вовремя сработал инстинкт самосохранения.
Душ был удивительно приятным. Такое ощущение, как после долгой болезни…
«Отставить, лейтенант Орлова», — оборвала я сама себя. Потом фыркнула. Тело отреагировало в соответствии с вбитым годами обучения в академии — вытянуться и отдать честь. В голом виде, да под бьющими струями воды… только и оставалось, что отдать…
Истерический хохот заставил сползти на пол. Ассоциации выглядели нетривиально.
Когда я вошла в рубку, упакованная в новенькую форму — мы с Артуром придумали ее давно, но все как-то не было случая, чтобы представить ее на суд моих парней, улыбалась. Той самой улыбкой, которая заставляла моих сорванцов пугаться, обещая нашим врагам множество неприятностей.
Дарил обернулся первым, окинул долгим взглядом.
— Я тебя в таком виде на Гордон не пущу.
Я посмотрела на Тараса, который наконец-то отвлекся от своего занятия.
— А ты что скажешь?
— Сексуально, — как-то задумчиво произнес ангел, — но с демоном согласен.
Я надула губки:
— Злые вы…
— Что?! Курс рассчитывать? — суетливо влетел в рубку Костас и… замер, ошеломленно. Потом выдавил из себя: — Может, не стоило так откровенно?
Я еще раз взглянула на собственное отражение в зеркальной панели. Ничего такого, из-за чего бы эта троица начала вести себя неадекватно.
Ну, черные брючки в обтяжку. Ну, вместо ботинок высокие сапоги. Ну, тонкая белая рубашка с большим воротом, откинутым сейчас на плечи и широкими рукавами, стянутыми манжетами. Ну, мелкие пуговички расстегнуты ниже, чем
