сжав в руке как самую большую драгоценность, подхватываю свободной рукой Любимку за талию и кружу, хохоча как ненормальный и получая от нее горячие порывистые поцелуи.
Эпилог
Будто оживший кадр из моей памяти, мы идём с Любимкой по парку, только колясок у нас не две, а одна. Я везу нашего сына, который крепко спит в люльке. Катюля едет чуть впереди на самокате и, надо сказать, отлично с ним управляется.
Я держу Любу за руку и чувствую себя до одури счастливым.
– Папа, бесёнок, – притормозив, показывает Катя рукой на елку.
Тихонько хихикаем с Любимкой, и останавливаемся рядом с ней, рассматривая белку, скачущую по ветке.
– Белочка готовится к зиме, собирает ягодки и орешки, – беру Катюлю на руки, чтобы ей было лучше видно.
Катя только-только пошла в сад, но уже стала там любимицей воспитателей и нянечек, как абсолютно самостоятельный и не привередливый ребенок. Она с энтузиазмом лепит колобков, грибочки и дорисовывает лучики у солнышка, а мы гордимся с Любимкой достижениями нашей девочки и завели целую папку для коллекции ее шедевров.
Все, кто узнаёт, что Катюля приемная, просто не могут в это поверить, потому что чем сильнее она подрастает, тем больше становится похожей то на меня, то на Любу. Мы и сами замечаем сходство, это же надо было так совпасть!
А вот сын получился, наоборот, голубоглазым блондином в породу Любимовых. Нарочно не придумаешь.
– Давай по самсе? – кивает Люба на нашу любимую кафешку, и мы заворачиваем туда.
– Катя, хочешь самсу?
– Да, – соглашается она. – И пемеськи.
– О-о-о, ну пельмешки – это само собой, – соглашаюсь. – И маме готовить не нужно будет.
Действительно, кому нужно мороженое, когда есть самса и пельмени?
Я помогаю Любимке во всем, в чем могу, потому что понимаю, что быть мамой двоих маленьких детей вообще не просто. Я-то хоть на работе переключаюсь. И я хочу, чтобы Люба как можно больше отдыхала, поэтому по субботам мы ездим закупаться продуктами, а после делаем вместе заготовки для обедов и ужинов на неделю. Катя тоже приобщается к готовке вместе с нами: то помогает раскатывать тесто, то выдавливает из пельменницы пельмешки.
Что классно – я кайфую от этого. То, что для кого-то может казаться скучной бытовухой, мне приносит удовольствие.
А вот по воскресеньям у нас день отдыха от любых домашних дел. Мы гуляем, ходим в кино, музеи и в гости. Катя с удовольствием остается у бабушки, а бабушка – с Катей и ждет не дождется, когда уже сможет оставлять у себя и младшего внука.
Но, пока что Николай Тимурович слишком маленький для ночевок у бабушки, да и Катюля очень привязана к младшему брату, поэтому все же Нина Григорьевна бывает у нас в гостях чаще, чем мы у нее. А я и рад. Мне хорошо и спокойно, когда все мои близкие рядом. Я вообще хочу, чтобы мы, по примеру Николая Егоровича, купили где-нибудь дом неподалеку от города и стали жить одной большой дружной семьей. И я стремлюсь к этому, уже приглядывая участок.
Да, я не сын олигарха и не могу прыгнуть выше головы, но у меня есть цель, и я иду к ней шаг за шагом, ища возможности. Потому что когда ты любишь свою семью и видишь восхищение в глазах любимой женщины, для тебя нет ничего невозможного.
Уложив Катю на обеденный сон, тихонько захожу в нашу с Любой комнату. Сынишка спит в кроватке, а Любимка стоит возле окна и задумчиво смотрит на кактусы. Аккуратно, чтобы не напугать, обнимаю ее сзади и прижимаю к своей груди. Люба тут же накрывает мои руки ладонями и доверчиво откидывает голову. Обожаю, когда она так делает. Такая мягкая, расслабленная, уютная. Покрываю поцелуями ее щеку, добиваясь улыбки.
– О чем задумалась? – шепчу.
– Я думаю, что было бы неплохо, если бы через год или два наша оранжерея пополнилась еще одним кактусиком, – улыбается Люба немного смущенно. – Если ты не будешь против, конечно.
Втянулась, моя хорошая. А то все грозилась через полтора года из декрета выйти на работу, чтобы отдел не пустовал, ответственная моя.
Обнимаю Любимку крепче и глубоко вдыхаю нежный аромат ее кожи. Кажется, именно так пахнет счастье.
– Я всеми руками “за”, – усмехаюсь и разворачиваю Любу к себе лицом. – Так, глядишь, и Николая Егоровича догоним. И перегоним.
– Э, нет, Кот, давай как-то поскромнее будем, – тихонько смеется она в ответ, ласково глядя на меня. – У меня, конечно, сейчас всплеск окситоцина, но я все еще в своем уме.
Жадно набрасываюсь на губы моей жены, заставляя ее забыть обо всем, кроме того, что есть я и она. Главное, что мы вместе, а все остальное успеется. А сейчас я хочу просто насладиться этим мгновением и пусть весь мир подождет.
