они говорят, что есть шанс. Небольшой, но есть. Я не знаю, радоваться или нет. Но я подумала, что ты должна знать».
Я дочитала до конца, потом перечитала снова.
— Что там? — спросил Саша.
Я подняла на него глаза. Внутри меня бушевала буря — надежда, страх, радость, боль. Всё смешалось, и я не могла понять, что чувствую.
— Нашли обломки, — сказала я. — Не самолёт. Но что-то, что может быть с ним связано.
— И что теперь?
— Экспертиза, — я смотрела на экран. — Они не знают. Никто не знает.
Он взял меня за руку.
— Ты как? — спросил он.
— Не знаю, — я покачала головой. — Я думала, что готова. Думала, что смогу принять любую новость. А теперь...
— Что?
— Теперь я боюсь, — призналась я. — Боюсь надеяться. Боюсь, что это снова окажется ошибкой. Боюсь, что они скажут, что это не их самолёт. Боюсь, что я снова потеряю надежду.
— Надежда — это не страшно, — он сжал мою руку. — Страшно — это когда её нет.
— А если это не они? Если обломки не имеют к ним отношения?
— Тогда будешь ждать дальше, — он посмотрел на меня. — Как ждала всё это время.
— А если они? — я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Если они найдут их? Что тогда?
— Тогда ты узнаешь правду, — он вытер мои слёзы. — Какой бы она ни была.
— А если правда страшная?
— Тогда я буду рядом, — он поцеловал меня. — Всегда.
Я смотрела на него, и буря внутри меня утихала. Не исчезала, нет. Но становилась тише.
— Что ты будешь делать? — спросил он.
— Не знаю, — я покачала головой. — Наверное, буду ждать. Как и все эти месяцы. Ждать, когда станет известно. Ждать, когда смогу что-то понять.
— Я буду ждать с тобой, — сказал он. — Вместе.
— Вместе, — я улыбнулась сквозь слёзы.
Я положила телефон на тумбочку, рядом с красным шаром, и снова взяла его за руку.
— Знаешь, — сказала я, — я думала, что когда-нибудь придет сообщение, и я открою его, и всё изменится. Что я узнаю правду и смогу наконец успокоиться. Но сейчас, когда оно пришло, я понимаю: ничего не изменилось. Я всё так же жду. Всё так же надеюсь. Всё так же боюсь.
— Но ты не одна, — сказал он.
— Не одна, — я кивнула. — И это главное.
Мы сидели, держась за руки, и смотрели, как за окном падает снег. Где-то в городе готовились к Новому году, украшали ёлки, покупали подарки. А мы сидели здесь, в больничной палате, и ждали. Ждали чуда. Ждали правды. Ждали друг друга.
— Саша, — сказала я.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, что бы я ни узнала, я не перестану тебя любить.
— Я знаю, — он улыбнулся. — Я тоже.
— И я не перестану ждать, — я посмотрела на телефон. — Не перестану надеяться. Но я не буду больше бояться. Не буду бояться жить, любить, быть счастливой.
— Это правильно, — он поцеловал меня.
— Ты помнишь, что ты сказал в прошлом году? — спросила я. — «Я не загадываю желаний. Я просто обещаю, что сделаю всё, чтобы этот год стал для тебя лучше».
— Помню.
— У тебя получилось, — я улыбнулась. — Этот год стал лучше. Несмотря ни на что. Потому что ты был рядом.
— И буду, — он сжал мою руку. — Всегда.
* * *
Вечером пришли гости.
Ольга, Инга, Даша — они ворвались в палату с шумом, с цветами, с улыбками. Они обнимали меня, обнимали Сашу, говорили наперебой, смеялись и плакали одновременно.
— Ты как? — спросила Ольга, глядя на Сашу.
— Лучше, — он улыбнулся. — Скоро выпишут.
— Не скоро, — сказала я. — Врачи говорят, ещё неделю.
— Врачи всегда так говорят, — сказала Инга. — Главное, чтобы выписали до Нового года.
— Выпишут, — сказал Саша. — Обещаю.
— Смотри, — сказала Даша. — А то Кристина без тебя заскучает.
— Я уже скучаю, — я взяла его за руку. — Но я справлюсь.
Мы сидели в палате, и я смотрела на подруг, которые приехали, чтобы поддержать меня, поддержать его. Мы прошли через многое — через аварию, через потерю, через надежду и отчаяние. Но мы были вместе. И это было главное.
— Крис, — сказала Ольга, когда остальные вышли.
— Да?
— Ты открыла сообщение?
— Открыла, — я кивнула.
— И что там?
— Обломки нашли, — я посмотрела на неё. — Не самолёт. Но что-то, что может быть связано.
— И что теперь?
— Ждать, — я пожала плечами. — Как и всегда.
— Ты как? — она взяла меня за руку. — Держишься?
— Держусь, — я улыбнулась. — У меня есть он. Есть вы. Я справлюсь.
— Ты сильная, — сказала она.
— Не сильная, — я покачала головой. — Просто у меня есть вы.
Мы обнялись, и я почувствовала, как её руки сжимают меня, как она не хочет отпускать.
— Я рада, что ты у меня есть, — сказала я.
— Я тоже рада, — ответила она. — И я всегда буду рядом.
* * *
Они ушли поздно.
Я осталась одна с Сашей, который снова уснул, устав от шума и гостей. Я сидела у его кровати, смотрела на него и думала о том, как много изменилось за этот год.
Я стала другой. Сильнее. Мудрее. Смелее. Я научилась принимать боль, не прятаться от неё, не бояться. Я научилась жить с тем, что некоторые вопросы останутся без ответов. Что некоторые потери не восполнить. Что некоторые надежды не сбудутся.
Но я также научилась любить. По-настоящему. Без оглядки. Без страха. Я научилась доверять, открываться, быть уязвимой. Я научилась быть счастливой, даже когда внутри живёт боль.
Я взяла телефон, посмотрела на сообщение от Даши, на слова, которые ждали меня. Я не открыла его снова. Не сейчас. Потом. Когда буду готова.
Я положила телефон на тумбочку, рядом с красным шаром, и взяла книгу. Чехов. «Дама с собачкой». Я открыла на последней странице и начала читать.
— «И казалось, ещё немного — и решение будет найдено, и тогда начнётся новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца ещё далеко-далеко и что самое сложное и трудное только начинается».
Я закрыла книгу.
За окном падал снег, и гирлянда мигала разноцветными огоньками. Я смотрела на неё и думала о том, что жизнь продолжается. Что бы ни случилось, что бы я ни узнала, я буду жить. Буду любить. Буду надеяться.
Потому что надежда — это единственное, что остаётся, когда всё потеряно. И тот, кто надеется, не сходит с ума. Он просто живёт.
Я взяла Сашу за руку, поцеловала его в лоб и закрыла глаза.
— Спи, — прошептала я. — Я здесь. Я никуда не уйду.
Он вздохнул во сне, и я улыбнулась.
