– Эрни? – позвал он, щелкая выключателем. – Ты где, в лаборатории, Эрни?
Никакого ответа.
"Куда, черт возьми, подевался этот шлемил? Он же знает, что тут работы невпроворот. Не мог же он уже все сам переделать!" Мартин прищелкнул в досаде языком и снял пальто. Он повесил его за дверью и, потирая руки, стараясь согреть их, направился к вороху необрезанных фотографий, ждущих своей очереди на столе. "Ну и дела, до чего же здесь холодно!" – подумал он, бросив взгляд на окна, чтобы удостовериться, что они закрыты. Он бегло просмотрел снимки, проверяя, все ли получились резкими. "Этот безмозглый ублюдок снова не протер линзы от пыли!" – выругался он, заметив крохотные белые пятнышки, тут и там видневшиеся на отпечатках. – "Ну уж нет, я не собираюсь здесь торчать всю ночь, ретушируя фотографии. Он с таким же успехом может отпечатать их заново!"
Мартин раздраженно забарабанил в дверь фотолаборатории.
– Энри, ты здесь? – он подождал ответа, но так ничего и не услышал.
В его поле зрения попал резак, его лезвие было поднято вверх под прямым углом к деревянному основанию. Это был еще один из постоянных источников его раздражения. Его партнер всегда оставлял лезвие резака в верхнем положении, а не опущенным вниз и прижатым к деревянному основанию. В один прекрасный день кто-нибудь из них обязательно оттяпает себе пальцы! Он уже устал повторять ему это. Мартин направился было к резаку, собираясь опустить лезвие вниз, когда его внимание привлекла фотография, лежащая на столе. Он взглянул на нее. "Ух, до чего жуткий снимок! Эти ужасные ряды мертвых тел! Не знаю, почему он так нравится Эрни, верно потому, что он сам его сделал! Какая гнетущая сцена. Никакой драмы, просто подавляющая душу неподвижность". Но тут вдруг он заметил в нижнем углу фотографии какое-то маленькое белое пятно. Почему-то раньше он не видел его здесь. Пятно было похоже на крошечное тельце, лежащее в грязи в стороне от покрытых белым мертвых тел. "Мой Бог, неужели ребенок?" Он облегченно вздохнул, когда разглядел, что маленькое тельце в действительности было обыкновенной куклой. "Я как-то не подумал о том, что в самолете были дети, – сказал он сам себе. – Хотя, странно, что я не замечал этой куклы раньше. Это делает снимок еще более тоскливым. Впрочем, в конце концов, возможно, он и в самом деле не так уж плох!"
Он еще ниже склонился над фотографией. Какое странное выражение лица у куклы. Почти человеческое! Нет, – словно НЕчеловеческое!
И тут вдруг произошло нечто совершенно невероятное.
От фотографии потянулись вверх струйки белого дыма, и уголки ее начали загибаться внутрь. Мартин в удивлении отпрянул. Что за черт, что тут происходит? Маленькие язычки пламени уже начали лизать черно-белое изображение, расползаясь по поверхности фотографии, жадно поглощая обработанную химикатами бумагу; покрытые белым саваном мертвые тела снова были уничтожены огнем. Фотография свернулась в рыхлый шарик, который тут же, ярко вспыхнув, превратился в горстку черного пепла, медленно взмывавшего в воздух.
Как странно! Как же это произошло? Пожилой фотограф в изумлении покачал головой. Он прикоснулся пальцем к хлопьям, оставшимся от сгоревшей бумаги, и они тут же превратились в тонкий пепел. Мартин скорее почувствовал, чем увидел, какое-то движение, и поспешно отдернул руку в тот самый момент, когда лезвие резака, блеснув, резко пошло вниз. Он в ужасе отшатнулся, глядя, как почти метровой длины острое, как бритва, металлическое лезвие с глухим стуком опустилось вниз.
От пережитого потрясения сердце бешено заколотилось в груди. "Боже мой, ведь он мог отхватить мне руку! Да, что здесь происходит? И где этот мешугана Эрни? " – подумал Мартин, задрожав от холода, когда по комнате вдруг промчался леденящий вихрь. Руки покрылись гусиной кожей. Из фотолаборатории до него донесся какой-то звук, похожий на глухой стук.
– Эрни, это ты? Ты что меня разыгрываешь, Эрни? – Из лаборатории послышался звук, напоминающий сдавленный смех. Он направился к двери и приложил к ней ухо.
– Ты тут, Эрни? – ответа не последовало, но ему показалось, что он услышал какое-то движение. Он еще раз сильно ударил в дверь. – Ты, гой, я вхожу! Лучше спрячь от света пленки!
Существенным недостатком Мартина Сэмьюэлса как фотографа, даже если его можно было бы отнести к числу самых заурядных представителей своей профессии, было почти полное отсутствие воображения. Возможно, если бы его у него было побольше, он бы не стал так опрометчиво открывать дверь. Он знал, что в Итоне происходят странные вещи, ему было известно, что нервы жителей города напряжены, но он был настолько поглощен работой в эти последние несколько недель, что сам еще не проникся этим чувством. Горящая фотография, падающее лезвие резака – его разум решительно не воспринимал никакой мистики – всему, конечно, имелось простое объяснение. А у него были более насущные заботы, о которых следовало подумать, в частности, финансовые проблемы, а разгадывать неразрешимые загадки – для этого у него было слишком мало времени. Он повернул ручку и сердито потянул на себя дверь. И невольно сморщил нос, когда из-за двери на него пахнуло омерзительной вонью, а налетевший ледяной порыв ветра пробрал до самых костей. Вытащив из кармана носовой платок, он прижал его к своему чувствительному носу и прищурился, стараясь хоть что-то разглядеть в полумраке.
Красный свет, казалось, был еще более тусклым, чем обычно, а в глубине каморки у промывочных ванн он заметил стоящую темную фигуру.
– Энри, это ты? – нерешительно спросил он.
Впервые за все это время Мартин почувствовал страх. Воображение наконец-то заработало. Что напугало его больше всего, так это доносящееся до него тяжелое, хриплое дыхание. Оно было похоже на глухое рычание, как будто воздух с трудом прорывался через поврежденные голосовые связки. В этом было что-то потустороннее!
Запах был просто невыносимый, Мартин пошатнулся, словно отравленный этими ядовитыми миазмами.
– Кто... кто здесь? – закричал он, схватившись за дверь, чтобы не упасть.
В ответ он услышал жуткий сдавленный смех. А затем голос:
– Привет, иудей, – сказал этот голос.
Мартин почувствовал, как что-то толкнуло его в спину. Споткнувшись, он сделал шаг вперед и упал на колени в залитой красным светом лаборатории. Из густой тени навстречу ему выступила темная фигура и остановилась рядом. Тут он вдруг осознал, что видит перед собой темно-красное лицо своего партнера. И в то же время это был не он! Черты лица те же, но его выражение абсолютно не свойственно Эрни. В нем было сконцентрировано все зло мира. Все пороки человечества, собранные воедино и получившие физическое воплощение. Это было лицо Дьявола!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
