Хотя они привлекали внимание обеих воюющих сторон, мы не мешали их продвижению. Тем не менее мы понимали — это продвижение постепенно приближает их к звезде, а это имело огромное значение в войне. Когда они попытались достичь центральных систем, пробравшись в виртуальное пространство, и активизировали защиту, дальнейшее бездействие стало невозможным. Война вспыхнула с новой силой, с новыми ходами и контрходами. Захватчики напали на истоми и уничтожили бы их, не ослабь мы удар. Они воспользовались преимуществами контактов систем истоми с мозгом некоторых гуманоидов, мы же сделали ответный выпад — оба этих приема были поспешным, плохо рассчитанным экспромтом. Наш ход — создание вас — удался на славу, превзойдя все ожидания. Увы, враги могут преуспеть в том же самом, повторив нашу идею.
Ваше второе «я» пытается восстановить подачу энергии на уровни. Но ни он, ни Девятка не знают, как защищена оболочка звезды. Эти проблемы не исчерпываются, потому что гуманоиды, зараженные враждебными программами, не знают, как достичь желанной цели. Что это за цель — мы тоже не знаем наверняка, но она повлечет за собой наше уничтожение, установление чуждой власти в Асгарде. Компьютерное пространство Асгарда, да и прочие системы могли бы вскоре перейти к нам, не будь вражеских лазутчиков-гуманоидов. Они, вероятно, уже достигли вожделенной цели.
Вам, вероятно, трудно понять, какие трудности повлечет за собой победа захватчиков. Они не сразу сотрут органическую жизнь с лица Асгарда или из галактического сообщества. Тем не менее их конечная цель — уничтожение жизни, а завоевание Асгарда предоставит им невообразимые доселе возможности изучения жизни и позволит тщательно подготовиться к ее истреблению. До сих пор они не преуспели в своих опытах по изготовлению органического оружия. Самое сложное, что им удалось создать, — бактерии и относительно безопасные болезни. Мы бы очень хотели лишить их и этих навыков, и, возникни необходимость, мы скорее взорвем Асгард, чем отдадим его.
Вам, безусловно, интересно узнать соперника, понять, как мы сражаемся с ним, но на это нелегко ответить — мы встречали только механизмы, которые представляют собой орудия, а не личности. Могу сказать, чем мы заняты сейчас, в чем, по нашему разумению, состоит дело. Однако вряд ли это прояснит ситуацию.
Похоже, это родительские сущности, создавшие захватчиков Асгарда, не имеют ничего общего с гуманоидами — создателями защитников макромира. Первые могли существовать задолго до возникновения жизни. До появления первого атома углерода Вселенная принадлежала им. Упорядоченность их структуры подразумевает наличие основной материи. Нынешняя их форма повторяется в мельтешений субатомных частиц. Возможно, они возникли из хаоса взрыва и разрослись с тем, чтобы заполонить Вселенную, привнести некий порядок в космос. Но Вселенную тогда стали осваивать другие упорядоченные сущности — молекулы вашей формы жизни.
Поначалу, на наш взгляд, жизнь во Вселенной должна была казаться врагам неуместной. Затем, когда жизнь приняла сложную форму — появились гуманоиды, которые стали создавать новый, подчас лучший разум — силиконовых богов макромира, — Предразум был озадачен. Он понял, что эволюция неизбежно приведет к противостоянию двух способов мышления, к навязыванию ему другой формы жизни во Вселенной. Творцы захватчиков попытались вмешаться и послали первые орудия уничтожения. Они создали собственных богов, подобно вам, и грубое подобие живых существ, напавших на фабрику органической жизни.
Все это произошло в далеком прошлом, до заселения нашей галактики, до создания Асгарда. Война идет во всей Вселенной и будет продолжаться до ее исчезновения. Битва на Асгарде — всего лишь рядовая потасовка, пусть и жестокая. Асгард живет этой войной — не будь ее, для макромиров не было бы нужды сохранять и строить новые миры, новые галактики.
Первоначальное вторжение на Асгард осуществили организмы с биохимическим составом, чуждым большинству систем, часть которых — и ваш мир. Это были бациллы чумы, единственная задача которой заключалась в уничтожении ДНК повсюду. С этим оружием творцы могли относительно легко справиться, поскольку захватчики так и не приспособились к процессам органических существ. Виртуальные личности, вступившие в борьбу, оказались очень могущественными. На том этапе мы победили. На начальной стадии всегда побеждает жизнь. Мы должны в это верить, не так ли?
Его слова постепенно стали затихать. Мое зрение затуманилось, и все казалось размытым, хотя дымка, сквозь которую мы шли, была почти незаметна. Я уже не мог определить, насколько далеко зашло разрушение, если я стал терять слух. Получалось, что мне нужно было довольствоваться полученными объяснениями, хотя они были далеко не полными.
Потом подумалось: а что будет со мной, когда пропадут нее чувства? Когда невозможно будет ни слышать, ни видеть, ни осязать что-либо? Ослабеет ли память? Останется ли от меня вообще хоть что-нибудь?
Я цеплялся за тот факт, что мои творцы взяли меня, так сказать, с места работы и пообещали вернуть к той же деятельности. Обещание, правда, было какое-то расплывчатое. Но, несмотря на все случившееся, я все еще цеплялся за жизнь, как бы ее ни определял мой загадочный спутник. Я, конечно, был в чрезвычайном положении, но среди друзей. Пусть макромир в опасности, конец еще не скоро.
Тут я горячо взмолился, чтобы моему двойнику сопутствовала удача, чтобы он успешнее меня преодолевал угрозы и сражался с врагами, чтобы друзья уберегли его от смерти.
Глава 33
Как только чудище влезло в дыру, я понял, что оно вовсе не напоминало многоножку. У него был круглый оранжевый, ужасно волосатый живот, и от груди отходило только двенадцать ног. К тому же гость был снабжен громадными прозрачными, за исключением жилок, крыльями, сверкавшими в свете моего фонарика. При других обстоятельствах я бы полюбовался на их великолепие, контрастировавшее с уродством владельца. Но сейчас мое внимание было приковано к выпученным глазам и зловещим челюстям. Последние блестели от какой-то слизи, усики по обеим сторонам рта извивались, словно белые червяки. Я рефлексивно дернулся, но, натуго спеленутый, смог только качнуться, словно груша на ветру. Я не закричал, но, кажется, слабо пискнул. Меньше всего мне хотелось привлекать к себе внимание, поэтому дергаться я прекратил. Поначалу я хотел выключить фонарик, дотянувшись до выключателя языком, но мысль о том, что в потемках вокруг тебя бродит чудище, показалась невыносимой.
Создание направилось прямиком ко мне, даже не удостоив взглядом других пленников. Несмотря на грозное чувство неотвратимости, я, как ни странно, был рад, что не придется наблюдать кровавую тризну, смотреть, как страшные челюсти разрывают на части мотыльков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
