Создание направилось прямиком ко мне, даже не удостоив взглядом других пленников. Несмотря на грозное чувство неотвратимости, я, как ни странно, был рад, что не придется наблюдать кровавую тризну, смотреть, как страшные челюсти разрывают на части мотыльков.
Пресловутые челюсти подбирались к моему лицу, а само чудище спотыкалось о яйца, разложенные на полу гнезда. Страшенная голова достигла уровня моей груди, жвала распахнулись… Я живо представил себе картину: нот моя голова попадает между ними и кости, подаваясь, вонзаются в мозг…
Но челюсти сомкнулись чуть выше моей черепушки и удивительно бережно перекусили нити, на которых я висел. Я даже не успел упасть — тварь оперлась на шесть задних ног, а четырьмя передними поймала меня и прижала к хитиновой груди, словно потерянное дитя, чудом вырванное из лап похитителей. Затем, не мешкая, развернулась и заторопилась прочь со всей возможной прытью. Бег насекомого был не особенно быстрым, да и я не был легкой ношей, но так или иначе мой похититель проворно ковылял к выходу.
— Руссо! — Голос Сюзармы чуть не разорвал мне барабанную перепонку. Руссо, ради Бога, что с тобой?
— Я жив, — отозвался я полумертвым голосом. — И, кажется, стал призом в игре "обворуй кладовку". Меня попросту украли.
Разоритель гнезд вылез из каморки и заторопился прочь, прижимая меня к себе. Тут я закрутил головой, потому что свет фонарика, отражавшийся от грудных пластин, резал глаза. Лучше бы мне этого не делать. Кража не прошла незамеченной — за нами маячила большущая раскачивающаяся тень. Фонарику не хватало мощности, чтобы высветить преследователя полностью, но у меня сложилось впечатление, что размеры его исполинские, голова, как у паука и гораздо отвратительнее, чем у обнявшего меня создания.
Я-то думал, что мы полетели, но ощущение было словно от падения. Снова повернув голову, я заметил другие тени, проносившиеся мимо, — ветви огромных деревьев, которые росли на оболочке звезды — Центра Асгарда. Мы пролетели в опасной близости от одной из таких веток, крылья моего похитителя зацепились за нее, и мы перевернулись в воздухе. Я успел подумать не без злорадства, есть ли у этой огромной мухи лицензия на управление самолетом. Эта простенькая шутка здорово потешила меня в малоприятный момент.
Мы секунд на пятьдесят опережали преследователя. Я порадовался, что нам удалось улизнуть, но падение было самым возмутительным образом прервало. Но вовсе не разъяренным хозяином гнезда, а какой-то живностью, сидевшей на ветках дерева в ожидании добычи. Как только я опомнился от шока, то увидел, что один из сегментов моего спасителя был чем-то опутан. Это что-то находилось между четвертой и пятой парой ног и всего в десяти сантиметрах от моего шлема.
Нечто было толстым, мокрым и очень грубым. Нетрудно догадаться — это был язык, тащивший моего похитителя в утробу столь обширную, что в ней вполне мог поместиться весь макромир. Так по крайней мере казалось со страху. Краем глаза я уловил розовую мокрую глотку, ведущую в темный туннель — к огромному желудку-пещере, заполненному едким морем пищеварительного сока.
И тут мой спаситель-грабитель выпустил меня из лап в тщетной попытке спасти собственную насекомую персону. Я мысленно вознес ему хвалу и сделал бы это вслух, если бы язык мне повиновался.
Сюзарма Лир и Нисрин-673 изо всех сил пытались привлечь мое внимание; тетронец делал это с присущей ему деликатностью, Сюзарма — довольно резко. Я, видите ли, не снабжал их информацией о происходящем. Но давать более или менее связные комментарии я не мог — язык не поворачивался.
Я падал — на этот раз свободно, беспрепятственно и бескрыло. Мелькнула глупая мысль — достаточно ли эластична моя упаковка, чтобы спружинить, если, конечно, не приземлюсь на голову. В этом случае последствия были более чем ясны. Низкая гравитация или высокая — все едино, от головы ничего не останется.
Потом меня опять изловили, да так грубо, что я чуть не отдал Богу душу. И все же это было лучше, чем врезаться в землю, но пока я не мог ни видеть, ни чувствовать, что происходит вокруг, — только понимать, что мне очень плохо.
Когда способность видеть наконец возвратилась, мне показалось, что я вернулся обратно. Тот, кто преследовал разорителя гнезд, таки заполучил меня. Была видна его волосатая паучья голова, черные глаза, расположенные повсюду на его черепе, и непомерные, тоже волосатые, челюсти. Он крепко зажал меня между двумя верхними укороченными конечностями и держал пальцевидными щупальцами за спеленутый торс.
— Руссо! — воззвала ко мне публика, алчущая новостей. — Что происходит?
— Попал из огня да в полымя! — проорал я, сам не понимая, зачем кричу.
Затем мой желудок снова перевернулся. Не потому, что направление еще раз изменилось, нет, мы просто встали. И стояли смирно — не заблудившись, а приземлившись. За мерзкой башкой виднелись края крыльев, слегка подрагивающих. Я попытался повернуть голову и определить, сидим мы на земле или на ветке, но не смог.
Я посмотрел вверх — на исполинское призрачное лицо. Интересно, сколько его глаз глядело на меня?
Щупальца с величайшей осторожностью поставили меня на землю, но не разжались. Потом что-то очень странное выскочило, словно змея, из-за страшенной головы. Оно было тонкое и серебристое — нипочем не догадаться, что за штука такая. И странный инструмент стал разрезать нити, опутавшие меня, аккуратно и благоговейно.
— Вот черт, — обалдело пробормотал я. — Эта скотина вроде как друг!
— Что? — переспросила Сюзарма. Она больше не орала. Нисрин тоже затих.
— Кажется, прорвались, — сообщил я. Когда меня окончательно освободили от пут, я понял, что мы и впрямь прорвались. Преследователь расхитителя гнезд не был возмущенной жертвой грабежа — это был спаситель. Сомнений нет, он тоже был хищником в разыгравшейся мелодраме, но, видимо, он был единственным, кого застигла врасплох собственная жертва. Именно он сцапал коробочку — самое совершенное детище Девятки. Однако вместо обеда он получил паразита. Клио тут же вживила синтетические нити в его панцирь и завладела его нервной системой. Бедное чудище никогда не отличалось особым умом и полностью оказалось во власти разума, превосходящего все вместе взятые умы экосистемы.
Через несколько минут я был свободен, но кровообращение в ногах пока не восстановилось — встать не было сил. Поэтому оставалось сидеть на чем-то деревянном и тщательно растирать лодыжки.
Попутно я объяснил Сюзарме и Нисрину ход событий и посоветовал найти надежное убежище.
— Клио все еще опекает нас. Она слышит, хотя и не может ответить, и все еще держит ситуацию под контролем. Чудище ушло, видимо, за вами, Нисрин. Не пугайтесь, когда увидите его. Позвольте унести себя. Вскоре мы будем вместе. Подумать только — удалось! Пусть пришлось несладко, но — получилось! Удалось, удалось, черт возьми!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
