Сначала показалось, что в зале царит сущий хаос. Но очень быстро, присмотревшись, он понял, что все обстоит как раз наоборот, мнимая сумятица на деле очень упорядоченная, и порядок этот поддерживается как бы сам по себе: безостановочные потоки живых существ двигались по бесконечным разноцветным дорожкам, не пересекаясь и не создавая заторов, а те, кто никуда не спешил, обязательно находились на очерченных оранжево-зеленых участках пола.
– Это вокзал такой, – сказал Мухомор покровительственно. – Тут-то я бывал, бан знакомый… Пошли.
Кирьянов оглянулся – там, позади, кабинок, подобных той, из которой они вышли, было не менее сотни, и к одним выстраивались недлинные очереди, а из других то и дело выходили странствующие и путешествующие. Их было столько (и ни разу не попалось двух одинаковых), что все они слились для Кирьянова в некий живой океан, где глаз с непривычки даже не мог выхватить примечательных деталей.
Он заспешил следом за браво шагавшим Мухомором, и в самом деле чувствуя себя малышом, которого папа взял в огромный магазин. Они шли по черно-голубому пунктиру в компании доброй сотни обитателей Галактики, и никто не обращал на них ни малейшего внимания, разве что держался так, чтобы не заехать в бок локтем или его аналогом, не наступить на ногу конечностью – воспитанные, предупредительные пассажиры, совершающие привычный рейс…
Довольно долго бок о бок с Кирьяновым шагало превосходившее его в росте на добрый метр бурое существо на двух конечностях с широченными ступнями-ластами, бочкообразное, поросшее по бокам толстой бахромой – и поди догадайся, то ли это конечности, то ли уши… Глаз у него было не менее полудюжины, на толстых стебельках, и два из них все это время взирали на Кирьянова с совершенно непонятным, разумеется, выражением. Потом оно свернуло вправо, когда рядом с пунктиром повис в воздухе высокий красный иероглиф. Такие то и дело возникали возле «тропинки» – зеленые круги, синие треугольники и квадраты, знаки, иероглифы – и всякий раз кто-то покидал пунктир, сворачивал в сторону, что-то все это должно было означать.
Мухомор остановился, сошел с пунктира, коснулся вершины невысокой конструкции, словно бы из полупрозрачного синего стекла, подставил ладонь. На нее упали два желтых цилиндрика размером с карманный фонарик, Мухомор сунул один Кирьянову, а от второго откусил верхушку. Подбодрил, явно рисуясь:
– Жуй давай. Хорошая шамовка…
Кирьянов осторожно откусил что-то хрустящее, рассыпчатое, сладкое, прожевал – ну, вполне…
– Это бесплатно, – пояснил Мухомор, в два счета расправляясь со своим цилиндриком. – В обеспечение потребностей. Ну да, а ты как думал? У них тут тоже на зарплате живут, куда ни кинь. Есть какой-то там минимум, который бесплатно, а если захочешь себе позволить что пороскошнее, изволь лавэ доставать. И правильно, по-моему, народишко без стимулов зажрется и разболтается, хоть двуногий, хоть шестилапый… Короче, первым делом пойдем в кабак. Роскошный кабак, я каждый раз слюнки глотал, но не по моим отпускным было. Зато теперь, с аристократическим баблом… Эй, сюда! Во-он по той зеленой!
Улучив момент, Кирьянов протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев светло-малиновой струи ближайшего фонтана, рассудив логически: будь это опасно, фонтан непременно огородили бы…
И точно, это была не вода, а нечто вроде света, пальцы прошли насквозь, ощутив лишь легкое тепло – а может, это просто показалось. В воздухе повис сильный приятный аромат. Кирьянов поднес руку к носу. Пальцы пахли, как тысяча кусков туалетного мыла… Где-то он уже то ли слышал, то ли читал…
И тут он вспомнил совершенно точно. Покрутив головой, подумал ошеломленно: «Ах, вот оно что… Похоже, до чего похоже! С натуры, выходит, писал классик…»
И заторопился следом за Мухомором, направившимся под блестящую высоченную арку. Менее чем через минуту они оказались под открытым небом – приятного нежно-сиреневого цвета. На небе сияло желтое солнце, иногда в высоте проносилось что-то обтекаемое, серебристое, дул слабый теплый ветерок, порой обдававший волной незнакомых запахов, среди которых не было ни одного неприятного.
Поток живых существ поредел. Они шагали по широкой синеватой поверхности, чистой, гладкой и ничуть не скользкой, определенно тротуару; неподалеку, по центру улицы, проносились разноцветные шары, конусы и нечто, напоминавшее дирижабли – без окон, дверей, колес. А на противоположной стороне по такому же тротуару неспешно шагали те же разнообразные живые существа.
Трудно было сказать, дома это или просто некие конструкции неизвестного назначения – не было двух одинаковых, разнообразие форм, высоты и цвета было таким, что глаз опять-таки отказывался воспринимать сооружения, мимо которых они двигались, как нечто рукотворное.
– Ну, какие впечатления? – ухмыльнулся Мухомор.
– А черт его знает… – сказал Кирьянов потерянно. – Глаза разбегаются, в глазах рябит…
– Ничего, привыкнешь. Ну, ты обратил внимание? Ни единого мента, никто не лезет документы проверять, никто не интересуется, какого черта эти двое тут шляются… Раз идут, значит, так надо, раз едут куда-то, имеют право… Свобода, кореш! Хочешь, дам по рылу вон тому, хлипкому? На кенгуру похожему? Зуб даю, он мне в ответ не заедет и менты не прибегут – засюсюкает, что я негуманно поступаю, шокирую его, падлу. И всего делов… Хочешь убедиться?
– Да ладно, – сказал Кирьянов. – Пусть его…
– Хотя, конечно, оборачивается по-всякому… Видишь во-он ту вывеску, желтую, с черной каймой, с синими загогулинами? Хороший бар, бесплатный. В прошлый отпуск мы с ребятами там малость поцапались с какими-то фраерами, черт их ведает, кто они и откуда, на собак похожи, вроде того генерала, что ордена нам вешал, только поменьше и другой породы. Тоже выпить не дураки, тоже были в форме. И, что характерно, насчет гуманизма ни хрена не чирикали. Мигом просекли, что к чему – ну, мы с ними и похлестались добре, во-он за тем углом, там скверик, место подходящее… Собаки они там или кто, а в торец заезжали умеючи и с большим удовольствием. Так мы чавки друг другу начистили – вспомнить приятно. И опять, что характерно, ни единого мента не примчалось. Я себе прикидываю, что это были орелики вроде нас, не зажравшиеся галакты, а дикие… Видно птицу по полету, а борзого по плюхам… Нет, туда мы не пойдем. С нашими ксивами да ошиваться по бесплатным забегаловкам? Бери выше, кореш! Прямым ходом в ресторацию для белых людей…
Он свернул направо, к сооружению, больше всего напоминавшему пчелиные соты – только высотой с десятиэтажный дом, со множеством шестиугольных ячеек медового цвета. Посреди каждой горели огоньки, зеленые и розовые. Выбрав ячейку с зеленым, Мухомор проворно подтолкнул к ней Кирьянова, вытянул руку, коснулся огонька, словно кнопку надавил. И уверенно шагнул в клубившуюся в глубине ячейки желто-золотистую пелену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
