– Я вот сейчас этой иллюзии рога на сторону посшибаю! – рявкнул разозленный Мухомор, вскакивая.
Судя по тому, что старикан отступил на шаг, иллюзией он вовсе не был. Моргнув несколько раз, он произнес чуть растеряннее:
– Следует ли мне понимать вас так, что вы намерены выйти за пределы обязующей морали?
– Уж это точно, – грозно пообещал Мухомор, старательно себя распаляя. – Не отдашь карточки, я тебе сей же час слушалки оборву и запихаю в…
Двойной мелодичный звон. По обе стороны от старичка возникли еще двое, при виде которых у Кирьянова неприятно заныло в желудке – да и Мухомор не двигался с места.
Один был вроде человека, другой – вроде собаки. Но не в том дело: на обоих была темно-синяя одежда с блестящими золотыми пуговицами, полосками на плечах и рукавах, волнообразными шевронами и непонятными нашивками. Совершенно одинаковая, что у одного, что у другого, и черные низкие сапожки пусть разной формы у человека и у пса, но нечто трудновыразимое в словах опять-таки объединяло обувь. Точно, униформа…
– Уважаемые разумные существа, – произнес «вроде человека». – Мне крайне неприятно причинять вам моральные неудобства, но возникла ситуация, когда вам просто необходимо будет ответить на несколько вопросов, проследовав из этого помещения. Хочу подчеркнуть, что эту ситуацию создали своими действиями как раз вы. Надеюсь, вы обладаете достаточной социальной ответственностью, чтобы пойти навстречу нашим требованиям?
– З-запоролись, бля буду, – сказал Мухомор Кирьянову, почти не шевеля губами.
Кирьянов и сам видел, что чрезвычайно на это похоже…
«Вроде пса» сделал шаг вперед – медленный, рассчитанно-грозный – и произнес тоном вроде бы нейтральным, но на деле не сулившим ничего приятного:
– Парни, лучше бы вам пройти с капитаном. Где права, там и обязанности, так давайте уж по-хорошему…
Между обоими в форме чувствовалась некая принципиальнейшая разница, пусть и не объяснимая словами. «Мать твою, да ведь этот барбос – вроде нас, – растерянно подумал Кирьянов. – Если его напарник твердо настроен гуманистически нудить насчет прав, то этот, чего доброго, в торец с маху заедет, как мы бы на его месте. И на поясе у него что-то непонятное, но определенно не являющее собой пульверизатор для духов или плеер… Вот влипли!»
– Я убедительно прошу вас проследовать со мной для неизбежных разъяснений, – сказал «вроде человека». – Могу вас заверить, что никто не намерен причинять вам физический или моральный вред…
А двуногий пес кратко дополнил:
– Парни, по-доброму договоримся или как?
И опустил корявую пятерню на тот самый непонятный предмет у пояса, с намеком постукивая по нему двумя пальцами с черными короткими когтями. Сомнений не оставалось никаких.
– Ну что? – криво усмехнувшись, спросил Кирьянов у спутника. – Кто тут знает все ходы-выходы?
Мухомор выглядел подавленным, но изо всех сил пытался сохранять самообладание и кураж.
– Не ной, кореш, перемелется – мука будет, – отозвался он, скалясь в невеселой улыбке. – Замотали зайку борзые, чего уж тут… Сгорели так сгорели… – Он одернул китель, притопнул парадным начищенным сапогом и ухмыльнулся прямо в физиономию псу: – Пошли, начальничек, ключик-чайничек… Грабки за спину сложить или как прикажете?
Пес молча посторонился. Разобраться в его мимике было решительно невозможно – если это существо вообще обладало мимикой – но голос, пожалуй что, звучал определенно неприязненно:
– Вас не затруднит выражаться яснее? Транслятор плохо берет местные жаргонизмы, которыми вы, судя по всему, изъясняетесь…
– Далеко технике до совершенства, – несломленным голосом отозвался Мухомор. – Я хочу сказать, любезный, что мы с превеликой охотой и высокой степенью социальной ответственности готовы за вами последовать, куда только угодно, как существа законопослушные…
– Рад слышать, – кратко ответствовал пес, указывая лапой на белоснежный круг в центре зала.
Кирьянов с тоской оглянулся на окно, торопясь в последний раз полюбоваться редкостным зрелищем. Будущие непристойности его не особенно волновали – просто на душе было пакостно.
Они вчетвером вошли на середину круга, оставив старикашку в малиновом роскошном наряде на прежнем месте, и вокруг них тут же сомкнулось золотистое сияние.
Глава восемнадцатая
Вот и расщедрилися гаранты…
Когда оно рассеялось, исправно и мгновенно, все оказались в широком и длинном коридоре, светло-сером, с серебристыми полосами на стенах. Взад-вперед с видом деловым и озабоченным сновали существа в такой же синей форме (и, как это частенько бывает в местах, где собираются галакты самого разнообразного облика, у иных деловитость и озабоченность можно было угадать только по стремительной походке, поскольку их мимику землянин ни за что бы не понял).
Пес показал направление. Мухомор моментально ссутулился, наклонился вперед, заложил руки за спину и поплелся в ту сторону, шаркая подошвами, волоча ноги, занудным голосом напевая:
Вот приходит весточка, весточка из лагеря.Говорилось в весточке: мол, в разливе рек,сговорив друзей с собойи убив конвой,ваш сыночек Витенька совершил побег…
По-видимому, ему страшно хотелось самоутвердиться хотя бы таким проблематичным способом. Пес с явным неудовольствием дернул бурыми брыльями, но промолчал. Существа в синей форме не обращали на них никакого внимания, то ли насмотрелись подобных шествий, то ли выполняли некие правила вежливости.
В кабинете, куда их привели, за столом восседало создание, к коему при рассмотрении и некотором раздумье подходило обозначение «вроде рака». Над синим воротником с непонятными золотыми узорами зеленела хитиновая голова с дюжиной трепещущих сяжек, усиков и члеников, а два огромных черных глаза совершенно по-рачьи колыхались на толстых стебельках. Судя по всему, хозяин кабинета был существом занятым – повсюду на столе у него что-то мигало, что-то свиристело, переливались цепочки цветных огоньков, плясали полупрозрачные знаки, разворачивались в кривые клубки пунктирных линий…
Увидев вошедших, он, однако, что-то сделал клешнястой конечностью, отчего вся иллюминация моментально погасла, и, выпрямившись во весь свой не менее чем двухметровый рост, сказал:
– Прошу садиться, уважаемые разумные существа (из пола моментально выскочили два вздутия, развернувшиеся в кресла, как нельзя более подходящие для гомо сапиенс). Прошу извинения за то, что пришлось причинить вам временные неудобства и довести ситуацию до того, что вас пригласили сюда и попросили ответить на несколько вопросов. Однако меня извиняет то, что вы, как ни прискорбно это подчеркивать, в некоторой степени сами оказались виноваты в таком именно обороте событий…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
