Проснулась и стала представлять себе, как бы было хорошо забить на все занятия, просто лежать, от всего отказываться, спокойно и молча депрессовать и не делать ни-че-го – ну, плакать иногда. Вот только хорошего в этом ничего не видно. Ничего же не меняется при этом. Лучше сразу умереть, а молча депрессовать – это глупо. Лучше представлять как «раз, и вдруг все хорошо!».
Была у Дуни на вечеринке. Там очень было клево! Человек 50–70, музыка, куча знакомых, вино. Я встретила Костю – с ним и просидела почти все время на диванчике. Он говорит, что я сильно очень в каком-то “образе” своем, что у меня некоторая отрешенность и концентрация на своем внутреннем мире, что ему, например, это заметно во всем у меня. В движениях, в речи, в темах.
15 Февраля 2005 г., вторник
В 6:00 проснулась уже. Спала три часа. Все утро ходила по улицам – в магазины. Купила шпинат, яйца и капусту. Молодец. За здоровье!
В 16:00 опять была на йоге. Все легче и легче. Сложнее было именно в этот раз, и то психологически. Как-то и зачем-то я переживала, что могут украсть мою дубленку, пока я занимаюсь йогой. Дубленка красивая и все такое, и, конечно, ее тоже жалко, но хуже всего было то, что на улице холодно. И вот я нервничала все занятие. Но все кончилось хорошо.
Спать после трехчасового вчерашнего сна я упала рано.
16 февраля, среда
Проснулась после этого в полночь. И все. Отличное утро! Часа два я честно пыталась уснуть снова. И читала, и курила даже, и пила наливку с кофе уже потом. Без малейшего эффекта. Ну ладно, пошла готовить сырники на завтрак от горя. В три-то ночи… Получились не очень: надо цитруса добавлять и сахарозаменителя побольше. Хотя, с голоду все вкусно.
Завтракала в пять утра, потом сидела в компе, уснула опять. Ах, боже мой, как чудесно я вчера запланировала себе выйти из дома и без спешки в 14:00 быть в Бурденко у логопеда! А потом невролог, потом ЛФК, а потом папа заедет. Всем позвонила, со всеми заранее договорилась, Отлично…
Только не то, что вышла поздно, а проснулась даже на 40 минут позже. И опять все бегом…
Была у логопеда. По мне не видно, конечно, но я ужасно расстроена, что намного хуже голос стал после возвращения из Бейрута. Там он намного звонче действительно был! Потом невролог: там мы решили, что таблетки пока не надо больше.
Следующий поход в Бурденко через дежурные две недели.
Была на танцах: опоздала, конечно. Немного потопала, доехала домой, купила настойку клюквенную и зефир в шоколаде.
Завтра, вроде, фониатр.
17 февраля, четверг
Поехала на йогу, она была на 20 минут дольше.
Звонил папа, мы поехали в клинику, опоздали на прием к фониатру. Доехали до дома, купили мне перчатки где-то.
У меня, как раньше, началась паранойя, что я не могу ходить в сиреневых перчатках, когда у меня голубая шапка. О другом я думать не могла, купила себе черные.
Ну, яблоко на обед. К 17:00 поехала на танцы. Пришлось брать такси.
Теперь новая фишка. Водители по-прежнему спрашивают, что с голосом. Понимающе кивают, когда я говорю про простуду. Потом спрашивают, чего это со мной такое, может, устала очень или, может, пила. То есть у них голос и общее мое состояние как бы не вместе. Это приятно. Но хуже даже, что когда они достают своими вопросами про мой потерянный взгляд, «как будто пьяный», я некоторым все-таки сообщаю про кому и про аварию. Ну, чтобы заткнулись. Так они после этого желают еще мне не простужаться теперь и не сажать связки! То есть даже после этой информации у них все не складывается…
Я так понимаю, что теперь я просто быстрее говорю, нормально уже реагирую и не торможу. Поэтому типа авария отдельно, а голос как бы отдельно.
Потанцевала час, устала дико.
19 февраля, суббота
Проснулась в 7:00, делала завтрак по собранным рецептам. Даже, скорее, не завтрак, а еду. Дня на два-три, я чувствую…
Все началось с морковного пирога. Когда я делала тесто и прозаически терла морковку, позвонила Валя, и мы собрались сходить в кино. В кино мы опоздали, и не было билетов. Зато пошли в магазин покупать заколки. Накупили кучу всего, потом поехали еще в «Кофе Хаус» пить коктейли.
20 февраля, воскресенье
Я проснулась, сделала завтрак, позвонил папа, заехал. Угостила его печеньем своим с миндалем, пирогом.
Днем в качестве обеда я решила попробовать приготовленный Ламарой лобио. Положив свой минимум в тарелку, я собралась поставить кастрюлю обратно в холодильник. Я была в мягких, теплых и пушистых шерстяных носках, а пол на кухне гладкий, кафельный и скользкий. Я поскользнулась: падала очень быстро, причем с кастрюлей довольно тяжелой в руках. Помню, что меньше всего хотелось еще и опрокинуть кастрюлю. Было трудно очень, но как-то я ее не опрокинула. А вот упала я плохо, и было очень больно. Если бы не посуда эта, я бы, конечно, как-нибудь сгруппировалась… А так…
Я поняла, что адски болит колено (где и так шрам) и плечо (где и так три шрама и был перелом ключицы). Я посмотрела: вроде крови нет – все остальное я все равно не понимаю. Это плечо и так все в шрамах, там что-то увидеть нереально. Но болит, и это можно почувствовать. Двигать всем этим я могу по-прежнему, хоть спортом заниматься, но очень больно только. Думаю, если бы там что-то сломано было, я не то что гимнастику делать – я бы даже говорить не могла.
Позвонила Диме от безвыходности. Он говорит, что надо посмотреть завтра утром, есть ли отек. Ну, как я и думала: если завтра будет очень плохо, надо будет завтра идти ко врачу…
21 февраля, понедельник
Встала в 8:00. В 17:00 была на танцах. Полтора часа изящных индийских движений, и домой на холодном трамвае.
Вечером Bailey’s и процедура со скрабом. Увидела свой ушиб вчерашний на коленке. Это не то что синий, а просто ярко-фиолетовый огромный синяк. Ну, потому что удар очень сильный был, и так больно на такую поверхность и с такой скоростью мне никогда не приходилось падать.
22 февраля, вторник
Вчера я, как и собиралась, легла пораньше, потому что устала, и потому что сегодня трудный день. В полночь проснулась, и все – больше никак. Это было ужасно и тяжело очень. До пяти утра пыталась уснуть снова. Уже и читала, и курила, и считала в темноте под одеялом. В итоге проспала.
Мы с Кариной договаривались на 11:00, чтобы ехать в клинику – ну, опоздала немного. Там час ждали приема врача. И еще кровь из вены…
Когда мы за это все платили, то была еще одна омерзительная сцена с кассиршей! Боже, как ужасно она себя вела, что она несла! Вот говорила со мной, как будто я сильно психически больная, и на повышенных тонах, причем. Карина пыталась меня успокоить:
К: – Ты просто абстрагируйся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
