Кейт, разумеется, подозревала, что виконтесса, имевшая определенную репутацию женщины, готовой на все, лишь бы пристроить старших детей, просто хотела как можно скорее поставить Энтони перед алтарем, прежде чем тот успеет передумать. И в этом она была согласна с будущей свекровью. Как бы она ни нервничала по поводу свадьбы и семейной жизни, все же не любила проволочек. И когда принимала решение, даже если, как в этом случае, оно было принято за нее, – не видела причин откладывать неизбежное. Разумеется, слишком торопливая свадьба вызовет гнусные сплетни, но чем скорее они с Энтони поженятся, тем скорее эти сплетни заглохнут, и она сможет надеяться на прежнюю, тихую, ничем не примечательную жизнь.
Правда, теперь жизнь Кейт будет принадлежать не только ей, и к этому необходимо привыкнуть.
Впрочем, ее существование и без того необратимо изменилось. Дни летели в водовороте событий. Леди Бриджертон тащила ее из лавки в лавку, тратя на приданое огромные суммы денег Энтони. Кейт быстро усвоила, что сопротивление бесполезно. А когда леди Бриджертон, или Вайолет, как она велела себя называть, решалась на что-то… помоги Господь тому глупцу, который вздумал встать у нее на пути. Мэри и Эдвина несколько раз их сопровождали, но быстро объявили, что неистощимая энергия Вайолет их утомляет, и сбежали к «Гюнтерс», где подавали мороженое самых разных сортов.
Наконец всего за два дня до свадьбы Кейт получила от Энтони записку с просьбой быть дома в четыре часа, поскольку он намерен нанести ей визит. Кейт немного нервничала при мысли о том, что снова увидит его: в городе все казалось иным, более официальным. Тем не менее она обрадовалась возможности избежать очередного посещения Оксфорд-стрит, модистки, шляпницы, перчаточника и всех тех, кого вздумала посетить Вайолет.
И пока Мэри и Эдвина ездили по своим делам, – Кейт очень вовремя забыла упомянуть, что ожидает виконта, – она уселась в гостиной со спящим у ее ног Ньютоном и стала ждать.
Большую часть недели Энтони провел в размышлениях. И неудивительно, что все его размышления касались Кейт и их будущего союза.
Он тревожился, что полюбит ее, если даст себе волю. Значит, главное – не давать себе воли. И чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что проблем не возникнет. Он человек сильный и сможет управлять своими действиями и инстинктами. Да, разумеется, он понимал, что любовь существует. Но верил также в ясность разума и, что всего важнее – в способность к самоконтролю. Откровенно говоря, он считал, что влюбиться можно по собственному желанию. И уж если не захочет влюбляться, тогда, черт возьми, и не влюбится. Только и всего. А если влюбится, то какой же он мужчина?!
Однако до свадьбы ему придется поговорить об этом с Кейт. Прояснить некоторые детали их семейной жизни. Нет, не устанавливать правила. Просто добиться понимания. Да-да, «понимание» – это самое подходящее слово.
Кейт, похоже, прекрасно сознавала, чего может ожидать от него и что он может ожидать в ответ. В их союзе любовь не присутствует. И присутствовать не будет. Это просто невозможно. Вряд ли у Кейт имеются какие-то иллюзии на этот счет, но на всякий случай он должен все уточнить, прежде чем любое недоразумение превратится в настоящее несчастье.
Лучше уж, как говорится, выложить карты на стол, чтобы потом ни одна из сторон не получила неприятного сюрприза. Кейт, конечно, с ним согласится. Она девушка практичная и захочет знать, что почем. Кейт не из тех, кто любит теряться в догадках.
Ровно без двух минут четыре Энтони постучал в дверь дома Шеффилдов, пытаясь игнорировать с полдюжины членов высшего света, которые по чистой случайности прогуливались по Милнер-стрит. По-видимому, сегодня они изменили своим обычным занятиям и маршрутам.
Но это и неудивительно. Пусть он только недавно вернулся в Лондон, но ясно, что его помолвка стала очередным скандалом дня. В конце концов, «Уистлдаун» доставляется и в Кент.
Дворецкий поспешно открыл дверь и, впустив Энтони, проводил его в гостиную. Кейт сидела на диване. Волосы подняты и зачесаны в аккуратный… как там его (Энтони никогда не мог запомнить названия модных причесок), прикрытый дурацким маленьким чепчиком, в тон белой отделке ее светло-голубого платья.
Он решил, что после свадьбы первым делом избавится от этого чепчика. У нее прекрасные волосы: длинные, густые и блестящие. Он знал, что этикет требует от женщин носить шляпки и чепцы в присутствии посторонних, но просто преступление прикрывать такие волосы в уединении собственного дома!
Однако прежде чем он успел поздороваться, Кейт показала на серебряный чайный сервиз:
– Я взяла на себя смелость приказать принести чай. Воздух сегодня слишком прохладен, и я подумала, что вы захотите согреться. Если же вы проголодались, я немедленно позвоню горничной.
Воздух отнюдь не показался Энтони холодным, но он тем не менее учтиво ответил:
– Чая будет вполне достаточно, благодарю вас.
Кейт кивнула и стала разливать чай, но тут же нахмурилась и подняла чайник:
– Я даже не знаю, какой чай вы пьете.
Энтони ощутил, как уголки губ слегка приподнялись:
– С молоком. Без сахара.
Кейт кивнула, поставила чайник и потянулась за молочником.
– Подобные вещи жена обязана знать.
Он сел на стул, стоявший под прямым углом к дивану.
– Теперь вы знаете.
Кейт глубоко вздохнула.
– Теперь знаю, – повторила она.
Энтони откашлялся, продолжая наблюдать за ней. Она не надела перчаток, и он обнаружил, что с удовольствием смотрит на ее руки. Удивительные у нее пальцы: длинные, тонкие, и движения невероятно грациозны, что удивило его, учитывая, сколько раз она наступала ему на ноги во время танцев.
Конечно, иногда она делала это нарочно, но не так часто, как хотела ему внушить.
– Возьмите, – пробормотала она, протягивая чашку. – Осторожно, он горячий. Терпеть не могу остывший чай.
Энтони улыбнулся. Конечно, не любит. Она не из тех людей. Кейт терпеть не может полумер. Это одно из качеств, которые он больше всего в ней любил.
– Милорд? – вежливо спросила она, шагнув ближе. Энтони взял блюдце, так, чтобы коснуться ее пальцев, и заметил, как по щекам Кейт пополз легкий румянец. По какой-то причине это его обрадовало.
– Вы хотели о чем-то поговорить, милорд? – продолжала она, поспешно отнимая руку.
– Надеюсь, вы еще помните мое имя. И неужели я не могу приехать к собственной невесте только для того чтобы насладиться ее обществом?
Кейт ответила проницательным взглядом:
– Разумеется, можете. Но не думаю, что способны на такое.
Ну и дерзкая девчонка!
Энтони покачал головой:
– Как ни противно признать, вы правы.
