– Надеюсь, вы еще помните мое имя. И неужели я не могу приехать к собственной невесте только для того чтобы насладиться ее обществом?
Кейт ответила проницательным взглядом:
– Разумеется, можете. Но не думаю, что способны на такое.
Ну и дерзкая девчонка!
Энтони покачал головой:
– Как ни противно признать, вы правы.
Она что-то пробормотала. Энтони не расслышал, что именно, но подозревал, что она сказала «как всегда».
– Я подумал, что нам следует обсудить наш брак.
– Простите?
Он откинулся на спинку стула:
– Мы оба люди практичные. Думаю, будет легче, если мы с самого начала поймем, чего ожидать друг от друга.
– К-конечно.
– Вот и хорошо.
Он поставил чашку с блюдцем на стол перед собой.
– Я рад, что вы так считаете.
Кейт медленно кивнула, но ничего не сказала, предпочтя не сводить взгляда с его лица. Энтони откашлялся с таким видом, словно готовился произнести речь в парламенте.
– Начало наших отношений нельзя назвать приятным, – заявил он и хмуро свел брови, когда она кивнула, – но я чувствую, что с тех пор мы успели подружиться.
Кейт снова кивнула, подумав о том, что скорее всего ей придется в течение всего разговора кивать как китайскому болванчику.
– Дружба между мужем и женой крайне важна, – продолжал Энтони, – даже, по моему мнению, важнее любви.
На этот раз она не кивнула.
– Наш брак будет основан на взаимной дружбе и уважении, – разглагольствовал Энтони, – и за это я благодарен судьбе.
– Уважении, – эхом откликнулась Кейт, поскольку он выжидающе уставился на нее.
– Я сделаю все, чтобы стать хорошим мужем. И буду верен вам и нашим обетам при условии, что вы не собираетесь изгонять меня из своей постели.
– Весьма благородно с вашей стороны, – заверила Кейт. Энтони не сказал ничего неожиданного для нее.
Энтони подозрительно прищурился:
– Надеюсь, вы принимаете меня всерьез, Кейт.
– Как же может быть иначе?
– Прекрасно!
Но он как-то странно взглянул на нее. Должно быть, не поверил.
– В свою очередь, я ожидаю, что ваше поведение будет безупречным и ничем не очернит наш род.
Кейт невольно выпрямилась и поджала губы:
– Это подразумевается само собой.
– Я так и думал. Это одна из причин, по которым я так доволен нашим браком. Из вас выйдет превосходная виконтесса.
Кейт понимала, что это скорее всего комплимент, но с каким-то не слишком приятным оттенком, может быть, чуточку снисходительным. Она предпочла бы услышать, что из нее выйдет превосходная жена.
– У нас будет дружба, – объявил он, – основанная на взаимном уважении. И у нас будут дети, смышленые дети, если будет угодно Господу, поскольку вы самая умная из известных мне женщин.
Это несколько сглаживало его снисходительность, но Кейт не успела улыбнуться, как он добавил:
– Но вам не следует ожидать любви. В этом браке любви быть не может.
Ужасный горький ком поднялся к самому горлу, однако Кейт снова кивнула. Только на этот раз каждое движение вызывало новый прилив сердечной боли.
– Есть вещи, которых никогда не смогу дать вам. И боюсь, любовь тоже в их числе.
– Понимаю.
– Действительно понимаете?
– Разумеется! – отрезала она. – Вы вполне ясно все объяснили. Яснее быть не может.
– Я никогда не хотел жениться по любви, – оправдывался он.
– Вы говорили другое, когда ухаживали за Эдвиной.
– Я ухаживал за Эдвиной только потому, что хотел произвести впечатление на вас, – парировал он.
– Но сейчас вы не произвели на меня впечатления, – процедила она.
Энтони тяжело вздохнул:
– Кейт, я приехал сюда не для того, чтобы ссориться. Просто считал, что лучше, если мы с самого начала будем честны друг с другом перед свадьбой.
– Конечно, – бросила она, вынудив себя кивнуть в очередной раз. Он не собирался оскорблять ее, и не стоило так расстраиваться. К этому времени она достаточно хорошо узнала Энтони, чтобы понять: им движут только благие намерения. Он чувствовал, что никогда не будет любить ее, и честно в этом признался.
– Нам действительно следует все расставить по своим местам еще до свадьбы, – тихо сказал он.
Кейт продолжала кивать, опасаясь, что если вдруг перестанет, может сделать что-то поистине глупое… например, заплакать.
Он перегнулся через стол, взял ее руку, но Кейт съежилась.
– Не хочу, чтобы вы шли к алтарю, питая напрасные иллюзии. Вряд ли вам нужны лишние разочарования.
– Естественно, не нужны, милорд.
Он нахмурился:
– По-моему, я просил вас назвать меня по имени.
– Совершенно верно… милорд.
Он отнял руку и положил ее на колени, ощущая странную тяжесть в груди.
– Прежде чем уйти, я хотел бы кое-что оставить вам, – неожиданно вспомнил он. И не отрывая глаз от ее лица, сунул руку в карман и вытащил маленькую бархатную коробочку.
– Простите, что дарю вам обручальное кольцо перед самой свадьбой.
Кейт разгладила голубой бархат, прежде чем поднять крышечку. Внутри лежало простое золотое кольцо с единственным круглым бриллиантом.
– Это из фамильных драгоценностей Бриджертонов, – пояснил Энтони. – В коллекции есть несколько обручальных колец, но я подумал, что это вам больше понравится.
– Оно прекрасно, – прошептала очарованная Кейт. Энтони взял у нее коробочку.
– Позвольте мне, – попросил он, вынимая кольцо из бархатного гнездышка.
Она протянула руку, проклиная себя за то, что пальцы предательски дрожат, не слишком сильно, но достаточно, чтобы он заметил. Однако не сказал ни слова. Энтони крепко сжал ее ладонь и надел кольцо на безымянный палец.
– Выглядит очень мило, не находите? – спросил он, не выпуская ее руки.
– Д-да, – пролепетала Кейт, уставясь на кольцо. Она никогда не любила украшений. Это первое, которое она будет носить постоянно. Какое странное ощущение… ощущение тяжести, холода, и… и надежности. Каким-то образом все случившееся на прошлой неделе показалось более реальным. Теперь возврата нет.
Ей вдруг пришло в голову, что она смотрит на кольцо так, словно почти ожидает удара молнии с небес. Удара, который воспрепятствует свадебным приготовлениям и помешает им дать обеты перед алтарем.
Энтони придвинулся ближе и поднес к губам украшенную кольцом руку.
– Наверное, нам нужно скрепить сделку поцелуем? – спросил он.
– Не уверена…
Он усадил ее себе на колени и коварно улыбнулся:
– Зато уверен я.
К несчастью, при этом Кейт случайно задела ногой Ньютона, который немедленно и громко взвыл, очевидно, расстроенный тем, что его сон столь грубо прервали.
Энтони вопросительно уставился на собаку:
– Я даже не заметил его!
– Он дремал, – пояснила Кейт, – он очень чутко спит.
