– Как, – повторил он голосом твердым, как камень и обжигающим, как пламя, – как вы собираетесь готовиться к брачной ночи?
– Я… я об этом не подумала, – созналась Кейт.
– Я так и понял.
Он отпустил дверь, и она распахнулась. За нею оказались два лакея, изо всех сил пытавшиеся скрыть любопытство. Кейт продолжала молчать. Энтони помог ей спуститься и повел в дом.
Слуги собрались в холле, и Кейт бормотала приветливые слова каждому, кого представляли ей дворецкий и экономка. Поскольку по стандартам высшего общества дом был невелик, слуг оказалось немного, но церемония представления заняла добрых двадцать минут.
Но и эти двадцать минут не помогли ей успокоиться. К тому времени, как Энтони обнял Кейт за талию и повел к лестнице, сердце ее тревожно билось, а сама она впервые в жизни испугалась, что может потерять сознание.
О нет, она боялась не брачной постели.
И не того, что может не угодить мужу.
Даже такая невинная девственница, как она, могла сказать, что его поцелуи и ласки были откровенным доказательством страстного желания. Он покажет, что ей делать: в этом Кейт не сомневалась. Но то, чего она боялась…
Горло Кейт перехватило. Она поднесла кулак ко рту и прикусила костяшку, чтобы успокоить бунтующий желудок, словно это могло помочь унять жуткое жжение в горевших внутренностях.
– Господи, – прошептал Энтони, когда они остановились на площадке, – ты насмерть перепугана.
– Нет, – солгала она.
Он взял жену за плечи, повернул лицом к себе и, пристально посмотрев в глаза, тихо выругался, после чего схватил ее за руку и потащил в спальню.
– Нам необходимо уединение, – пробормотал он на ходу. Едва они очутились в его комнате, богато обставленной, типично мужской, со вкусом отделанной в темно-красных с золотом тонах, он вызывающе подбоченился:
– Разве твоя мать не рассказала о… о…
Кейт рассмеялась бы при виде его смущения, не будь сама на грани обморока.
– Конечно, – поспешно заверила она. – Мэри объяснила все.
– В чем же тогда проблема, черт побери?! – Он снова выругался, но тут же извинился: – Прости, пожалуйста. Это не лучшее средство, которым можно успокоить человека.
– Я не могу сказать, – прошептала Кейт, уставившись в пол и тупо рассматривая изысканный рисунок ковра, пока глаза не наполнились слезами.
Странный, жуткий, сдавленный звук вырвался из горла Энтони.
– Кейт, – хрипло спросил он, – может, кто-то… какой-то мужчина дурно обошелся с тобой?
Она подняла голову. Тревога и ужас на его лице едва не растопили ее сердце.
– Нет! Вовсе не это! – вскричала она. – О, не смотри на меня так! Я этого не вынесу!
– Это я не могу вынести неизвестности, – прошептал Энтони и, одним прыжком перекрыв расстояние между ними, поднял к губам ее руку. – Ты должна сказать мне, – продолжал он, едва ворочая языком. – Ты боишься меня? Я тебе противен?
Кейт яростно затрясла головой. Неужели он способен поверить, что может быть противен какой-то женщине?!
– Скажи мне, – шептал он, прижимаясь губами к ее уху. – Скажи, как сделать так, чтобы ты успокоилась. Боюсь, я не в силах дать тебе отсрочку.
Она молчала.
Он рывком притянул ее к себе и простонал:
– Я не смогу ждать неделю, милая. Просто не смогу.
– Я…
Зря она взглянула в его глаза. Потому что тут же забыла, что собиралась сказать. Во взгляде его было столько страстного желания, что где-то, в самом центре ее естества, загорелось пламя, оставив ее задыхающейся, умирающей от жажды и отчаянно стремившейся к чему-то, что она не совсем понимала.
Сейчас Кейт сознавала лишь одно: она не заставит его ждать. Если честно и бескомпромиссно заглянуть в собственную душу, придется признать, что и ей ждать тоже не хочется.
Да и какой в этом смысл? Может, он никогда ее не полюбит, Может, не всегда будет желать ее так же безгранично, как она его. Но всегда можно притвориться. Сделать вид. А, когда он держит ее в объятиях и прижимается губами к ее губам, притвориться так легко!
– Энтони! – прошептала она, и в ее устах его имя прозвучало молитвой, благословением и мольбой.
– Все, что угодно, – хрипло ответил он, бросаясь перед ней на колени и лихорадочно пытаясь освободить ее от одежды. – Проси меня, о чем хочешь. Я дам тебе все, что в моих силах.
Голова Кейт безвольно откинулась. Остатки сопротивления растаяли бесследно.
– Только люби меня, – прошептала она. – Только люби. Единственным ответом было тихое рычание обезумевшего от желания хищника.
Глава 17
Дело сделано! Мисс Шеффилд стала леди Кэтрин, виконтессой Бриджертон.
Автор желает счастливой паре всего хорошего. Разумные и благородные люди нечасто встречаются в свете, и очень приятно видеть двоих представителей этой редкой породы, соединенных в браке.
«Светская хроника леди Уистлдаун». 16 мая 1814 года
До этого момента Энтони не подозревал, как страстно хочет добиться ее согласия. Признания, что она с таким же пылом желает его. Он прижал Кейт к себе, прильнув щекой к ее животу. Даже в своем подвенечном платье она благоухала лилиями и мылом, тем ароматом, который вот уже несколько недель сводил его с ума.
– Ты мне нужна, – выдохнул он, боясь, что слова потеряются в слоях шелка и кружев, которые их разделяли. – Нужна сейчас.
Вскочив, он подхватил Кейт на руки и в два шага добрался до большой кровати, царившей в спальне. До этого он ни разу не приводил сюда женщин, предпочитая встречаться с многочисленными возлюбленными на их территории, и теперь абсурдно радовался этому обстоятельству.
Кейт была другой. Особенной. Его женой. Хорошо, что никакие непрошеные воспоминания не будут вторгаться в их первую и последующие ночи.
Энтони уложил Кейт на перину и, не отрывая глаз от очаровательного лица в ореоле растрепанных волос, принялся методично срывать с себя одежду. Сначала перчатки, потом уже порядком измятый фрак.
Ее глаза, огромные и потемневшие, были полны ожидания чуда, и Энтони медленно, довольно улыбнулся.
– Ты ведь никогда раньше не видела голого мужчину, верно? – пробормотал он.
Кейт, привстав, покачала головой.
– Прекрасно.
Нагнувшись, он снял с ее ноги туфельку.
– Это твой первый и последний мужчина. Другого ты не увидишь.
Энтони выпрямился и стал неспешно расстегивать пуговицы фрачной сорочки. Его желание неизмеримо возросло, когда он увидел, как она провела языком по пересохшим губам.
Кейт хотела его. Он достаточно знал женщин, чтобы увериться в этом. И к тому времени, как первые лучи солнца заглянут в комнату, она не сможет жить без него.
Пока что он отказывался признать, что скорее всего сам не сможет жить без нее. Тот огонь, который пылал сейчас в спальне, и то, что нашептывало его сердце, – вещи абсолютно разные. Он вполне способен их разделить. И обязательно разделит.
