Пока что он отказывался признать, что скорее всего сам не сможет жить без нее. Тот огонь, который пылал сейчас в спальне, и то, что нашептывало его сердце, – вещи абсолютно разные. Он вполне способен их разделить. И обязательно разделит.
Пусть он не желает любить свою жену. Это еще не значит, что они не сумеют наслаждаться друг другом в постели.
Его рука легла на пуговицы брюк, но Энтони медлил. Кейт все еще была полностью одета. И она все еще совершенно невинна. Она не готова видеть доказательство его желания.
Он забрался на кровать и, как хищный кот, пополз к ней, подкрадываясь все ближе, пока локти, на которые она опиралась, не скользнули по простыне. Она оказалась на спине, тяжело дыша и не сводя с него глаз.
Он решил, что нет ничего более прекрасного, чем лицо Кейт, разрумянившееся от желания. Темные шелковистые волосы, уже освобожденные от шпилек и заколок, скреплявших сложную свадебную прическу, разметались по плечам. Ее губы, немного слишком полные по канонам красоты того времени, в угасающем свете позднего дня приобрели темно-розовый цвет. А кожа… никогда еще не казалась такой безупречной, почти прозрачной. Легкий румянец окрасил ее щеки по контрасту с модной бледностью, которой добивались все дамы высшего общества, но Энтони находил его очаровательным. Она была настоящей, живой и теплой, и трепещущей от желания. Он безумно хотел ее.
Энтони благоговейно коснулся ее щеки, стройной шеи и полоски нежной кожи, выступавшей над вырезом лифа. Сзади платье застегивалось на бесчисленные пуговицы, но ему удалось расстегнуть почти треть, и лиф оказался достаточно просторен, чтобы соскользнуть вниз.
Ее груди, увенчанные ярко-розовыми сосками, выглядели еще совершеннее, чем два дня назад, и так и просились в ладони.
– И никакой сорочки? – благодарно пробормотал он, проводя пальцем по ее хрупким ключицам.
Кейт покачала головой.
– Покрой платья не позволил, – выдохнула она.
Угол его губ приподнялся в улыбке, исполненной чисто мужского довольства.
– Напомни мне послать награду модистке.
Его рука спустилась еще ниже. Он осторожно сжал ее грудь, чувствуя, как из груди рвется стон желания, и прикрыл глаза, когда такой же стон сорвался с ее губ.
– Ты так прекрасна, – пробормотал он, лаская ее взглядом. Он никогда не думал, какое это удовольствие – просто смотреть на женщину! Для него главными всегда были прикосновения и поцелуи. Впервые зрелище было невероятно соблазнительным.
Для него не было женщины красивее и соблазнительнее.
Его вдруг охватила странная радость оттого, что остальные мужчины были слепы настолько, что не видели эту красоту. Ему безумно нравилось, что ее чары были скрыты от остального мира. Так ему казалось, что она принадлежит ему целиком и безраздельно.
Энтони вдруг захотелось, чтобы она тоже коснулась его. Он поднял ее руку, все еще затянутую в белую перчатку, и положил себе на грудь. Ее тепло обжигало даже сквозь ткань. Но этого было недостаточно.
– Я хочу чувствовать тебя, – прошептал он и, сняв кольца, украшавшие безымянный палец Кейт, положил их в ложбинку между ее грудями.
Кейт охнула, чуть вздрогнув от прикосновения холодного металла к разгоряченной коже. Энтони тем временем стал снимать с нее перчатку: легонько потянул за каждый палец и стянул перчатку с руки. Шелест атласа казался бесконечным поцелуем, и по спине Кейт прошел невольный озноб.
Потом с нежностью, вызвавшей слезы у нее на глазах, Энтони надел кольца ей на палец и поцеловал ладонь.
– Дай мне другую руку, – мягко приказал он.
Она так и сделала, и он продолжил ту же изысканную пытку, неспешно проводя атласом по ее коже. Но на этот раз взял в рот ее мизинец и стал сосать, обводя языком кончик.
Кейт ощутила ответный удар желания, скользнувшего по руке, дрожью отозвавшегося в груди, змеей проползшего вниз и сосредоточившегося жарким и таинственным озерцом между ногами. Энтони что-то пробуждал в ней, что-то темное, и, возможно, немного опасное. Что-то дремавшее в ней годами и ожидавшее единственного поцелуя от этого человека.
Вся ее жизнь была подготовкой именно к этому моменту, а ведь она даже не знала, чего ожидать дальше.
Его язык скользнул по ее пальцу, стал описывать круги по ладони.
– Какие прелестные руки, – пробормотал он, прикусив подушечку большого пальца. – Сильные, но такие изящные и тонкие.
– Вздор, – смущенно охнула Кейт. – Мои руки…
Но он заставил ее замолчать, прижав палец к губам.
– Ш-ш-ш… Неужели ты не усвоила, что никогда не следует противоречить мужу, особенно когда он тобой восхищается?
Кейт задохнулась от восторга.
– Например, – продолжал он, коварно улыбаясь, – я хочу провести целый час, исследуя внутреннюю сторону твоего запястья…
Его губы с молниеносной скоростью провели по нежной коже ее запястья.
– …и имею на это полное право, не считаешь?
У Кейт не нашлось ответа. Энтони тихо усмехнулся, и этот негромкий звук снова согрел ее сердце.
– И не думай, что я этого не сделаю, – предупредил он, обводя голубые вены, пульсирующие под кожей. – Я вполне могу потратить два часа на исследование твоего запястья.
Кейт зачарованно наблюдала, как его пальцы, едва касаясь, поднимаются к ее локтю и описывают круги на коже.
Его ладонь легонько задела вершинку ее груди.
– И очень расстроюсь, если ты со мной не согласишься.
Он подался вперед и завладел ее губами в коротком, но жгучем поцелуе, после чего, немного отстранившись, прошептал:
– Жена обязана во всем соглашаться с мужем, не находишь?
Его слова показались ей настолько абсурдными, что Кейт разом обрела дар речи:
– Да, милорд, если ее мнение совпадает с мнением мужа.
Энтони высокомерно воззрился на жену:
– Вы спорите со мной, миледи? Да еще в мою брачную ночь, не больше и не меньше!
– Это и моя брачная ночь, – напомнила она. Он прищелкнул языком и покачал головой.
– Наверное, придется наказать тебя. Но как? Прикосновениями?
Его рука погладила ее грудь.
– Или наоборот? Лишить тебя моих прикосновений?
Отняв руку, он наклонился и подул на ее сосок.
– Прикосновениями, – охнула Кейт, выгибаясь. – Определенно прикосновениями.
– Ты так думаешь? – хищно улыбнулся он. – Но обходиться без прикосновений тоже весьма привлекательная идея.
Кейт уставилась на него. Энтони, стоя на четвереньках, навис над ней, как первобытный охотник, настигнувший добычу. Густые каштановые волосы упали ему на лоб, придавая странно мальчишеский вид, однако глаза горели и сверкали совершенно взрослым желанием.
Он хотел ее. И это безмерно волновало. Пусть он мужчина и, следовательно, может получить удовлетворение с любой женщиной, но сейчас, в этот момент, хотел ее. Кейт была в этом уверена.
