РЫНКИ МОГУТ ОШИБИТЬСЯ НО…
Экономисты-рыночники утверждают: красота свободного рынка в том, что решения отдельных индивидуумов (и фирм) примиряются без чьего-либо сознательного вмешательства — идея, которую Адам Смит выразил в метафоре «невидимой руки». Возможным это становится потому, что игроки на рынке рациональны, в том смысле, что они лучше кого-либо знают ситуацию в собственном бизнесе и способны ее улучшить. Впрочем, допускается, что отдельные личности иррациональны, или даже личность, рациональная в целом, порой может вести себя нерационально. Но, рано или поздно, рынок отвергает нерациональные поступки, наказывая за них — например, инвесторы, «нерационально» инвестирующие в переоцененные активы, в результате получат низкую доходность, а это либо заставит их откорректировать свое поведение, либо их вытеснят с рынка. Поэтому, утверждают экономисты-рыночники, право решать, что делать, надо отдать на откуп отдельным игрокам, и это — лучший способ управления рыночной экономикой.
Разумеется, мало кто станет утверждать, будто рынки совершенны. Даже Милтон Фридман признавал, что есть случаи, когда рынок не в состоянии разрешить проблему. Классический пример — загрязнение окружающей среды. Люди «перепроизводят» загрязнение, поскольку не оплачивают стоимость борьбы с ним. Поэтому оптимальные уровни загрязнения для отдельного человека (или для отдельной фирмы) складываются, с точки зрения общества, в уровень ниже оптимального. Но, спешат добавить экономисты-рыночники, неудачные решения рынка хотя и возможны теоретически, в реальности же случаются достаточно редко. Более того, заявляют они, зачастую лучший способ справиться с ошибками рынка — ввести дополнительные рыночные механизмы. Например, лучший способ уменьшить загрязнение окружающей среды — это создать для него рынок: введя «торговлю квотами на выбросы», что позволит людям продавать и покупать права на загрязнение окружающей среды соответственно своим потребностям в пределах оптимального для общества максимума. К тому же, добавляют сторонники рынка, государства тоже совершают ошибки (см. Тайну 12). Государство может не владеть информацией, необходимой для исправления ошибок рынка. Или рынком станут управлять политики и чиновники, больше заботящиеся не о национальных интересах, а о собственных (см. Тайну 5). Все это означает, что цена ошибки государства, как правило, выше цены ошибки рынка, которую оно (будем надеяться) пытается исправить. Следовательно, указывают экономисты, ошибки рынка не могут служить оправданием для вмешательства государства.
Полемика о сравнительной величине ошибок рынка и ошибок правительства не утихает, и я не смогу здесь подвести под нею черту. Однако я могу отметить, что проблема свободного рынка не сводится к тому, что рациональность поступков индивидуумов может привести к коллективному нерациональному результату (то есть к ошибке рынка). Проблема в том, что мы вообще-то не очень рациональные существа. И когда предположение о рациональности оказывается несостоятельным, нам приходится думать о ролях рынка и государства совсем по-иному, нежели предлагает концепция «сбоя рыночного механизма», которая, в сущности, тоже исходит из того, что мы все-таки разумны. Поясню подробнее.
ЕСЛИ ТЫ ТАКОЙ УМНЫЙ…
В 1997 году Роберт Мертон и Майрон Скоулз были удостоены Нобелевской премии по экономике «за новый метод определения стоимости вторичных ценных бумаг». К слову, полученная ими премия не является настоящей «Нобелевской» — эту премию учредил Шведский государственный банк в память Альфреда Нобеля. Кстати сказать, несколько лет назад семья Нобель даже грозилась запретить использование в названии премии имя их предка, так как ее лауреатами становятся, в основном, экономисты, выступающие за свободный рынок, а их Альфред Нобель не одобрял, но это другая история.
В 1998 году огромный хеджевый фонд под названием «Лонг терм кэпитэл менеджмент» (LTCM) после финансового кризиса в России оказался на грани банкротства. Фонд был столь велик, что его банкротство грозило увлечь за собой в небытие остальные. Краха финансовая система США избежала лишь потому, что Федеральный резервный банк, центральный банк США, выкрутил руки десятку банков-кредиторов, заставив влить в фонд деньги и стать его невольными акционерами, приобретя контроль более чем над 90% акций. В 2000 году LTCM окончательно свернул операции.
В совет директоров компании LTCM, основанной в 1994 году знаменитым (ныне печально знаменитым) финансистом Джоном Мерривезером, входили — кто бы вы думали? — Мертон и Скоулз. Они не только позволили компании использовать свои имена в обмен на кругленькую сумму. Они были реальными партнерами, и компания активно применяла их модель ценообразования на фондовом рынке.
Не обескураженный неудачей LTCM, в 1999 году Скоулз основал новый хеджевый фонд «Платинум гроув ассет менеджмент» (PGAM). Новые его инвесторы, надо полагать, считали, что модель Мертона-Скоулза не сработала в 1998 году лишь из-за такого абсолютно непредсказуемого, уникального в своем роде события, как российский кризис. Но в целом, разве это по-прежнему не лучшая модель ценообразования на рынке ценных бумаг в истории человечества, даже получившая одобрение Нобелевского комитета?
К несчастью, инвесторы PGAM ошибались. В ноябре 2008 года фонд фактически лопнул, временно заморозив для инвесторов отзыв средств. Единственным для них утешением оставалось то, что не их одних подвел нобелевский лауреат. «Трин-сам груп», где директором по научным вопросам работал бывший партнер Скоулза Мертон, в январе 2009 года тоже обанкротилась.
В Корее есть пословица: даже обезьяна падает с дерева. Да, все мы совершаем ошибки, и одну неудачу — даже если она гигантских масштабов, как в случае с LTCM, — можно счесть ошибкой. Но повторение одной и той же ошибки дважды? Тогда становится понятно, что первая ошибка на самом деле ошибкой не была. Мертон и Скоулз не ведали, что творили.
Когда лауреаты Нобелевской премии по экономике, тем более получившие премию за работу по ценообразованию на рынке ценных бумаг, не в состоянии «считать» информацию с финансового рынка, как же мы можем управлять миром, исходя из экономического принципа, что якобы люди всегда знают, что делают, и следовательно, им не нужно мешать? Как вынужден был признать на слушаниях в конгрессе Алан Гринспен, бывший председатель совета управляющих Федеральной резервной системы США, «ошибкой» было «предполагать, что своекорыстие организаций, особенно банков, настолько велико, что они лучше всех способны защитить акционеров и капитал компаний». Своекорыстие защитит людей только тогда, когда они понимают, что происходит и как быть.
