ЧТО ОТ ВАС СКРЫВАЮТ
Имеется поразительно мало свидетельств тому, что более развитое образование приводит к большему процветанию страны. Существенная часть знаний, полученных в процессе образования, не применима для увеличения производительности труда, хотя и дает людям возможность вести более насыщенную и независимую жизнь. Ошибочно и мнение, что подъем экономики знаний существенно увеличил роль образования. Прежде всего, сама идея экономики знаний вызывает вопросы, поскольку знание всегда было главным источником благосостояния. Более того, с увеличением степени деиндустриализации и механизации для большинства профессий в богатых странах требования к знаниям, возможно, даже снизились. Даже если говорить о высшем образовании, которое в экономике знаний должно иметь более важное значение, прямой зависимости между ним и экономическим ростом нет. В действительности национальное благосостояние определяет не образовательный уровень отдельных людей, но способность страны организовать отдельных людей в предприятия с высокой производительностью труда.
ОБРАЗОВАНИЕ, ОБРАЗОВАНИЕ, ОБРАЗОВАНИЕ
«Образование, образование и образование». Так бывший британский премьер-министр Тони Блэр резюмировал три главных приоритета политики своего будущего правительства в ходе избирательной кампании 1997 года, которая привела его «новую» лейбористскую партию к власти после почти двадцатилетнего пребывания не у дел.
Последующие успехи или провалы политики лейбористской партии в области образования можно обсуждать, но неоспоримо то, что эта фраза прекрасно отражает исключительную способность Блэра сказать нужную вещь в нужное время (вернее, так было до того, как ситуация в Ираке повредила его здравомыслию). Многие политики и до Блэра говорили о том же и призывали развивать образование, но он выступил в тот момент, когда весь мир, с 1980-х годов наблюдавший подъем пресловутой экономики знаний, был убежден, что образование — ключ к экономическому процветанию. Если образование было важно для экономического успеха во времена паровых машин, оно должно стать альфой и омегой в информационную эру, когда главный источник богатства теперь не мускулы, а мозги — эта идея приобретала все большую популярность.
Аргумент кажется простым и ясным. Более образованные люди работают производительнее — о чем свидетельствуют более высокие зарплаты. Так что простая математическая логика подсказывает: чем больше образованных людей, тем производительнее экономика. То, что бедные страны обладают меньшим ресурсом образованных людей — или, прибегая к жаргону некоторых экономистов, «человеческим капиталом», — тоже подтверждает этот тезис. Средняя продолжительность школьного обучения в странах-членах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) — около девяти лет, тогда как в странах Африки южнее Сахары она не достигает даже трех лет. Известны также исключительно высокие образовательные достижения стран «экономического чуда» в Восточной Азии — таких как Япония, Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур. Их успехи в образовании выражаются не только в количественных показателях, таких как высокий процент грамотности и численность учащихся на разных ступенях образования. Качество образования в этих странах также очень высоко. Они занимают первые места в международных стандартизованных тестах, таких как Международное сравнительное мониторинговое исследование качества математического и естественнонаучного образования (TIMSS) для учащихся четвертых и восьмых классов и Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся (PISA), которая определяет способность пятнадцатилетних школьников применять математические знания в реальной жизни. Нужно ли еще что-то добавить?
«ШКОЛА ДЕТЯМ НЕ НУЖНА…» (PINK FLOYD)
Сколь бы очевидной ни казалась важность образования в повышении эффективности экономики, найдется немало свидетельств, ставящих под сомнение эту расхожую истину.
Возьмем, для начала, экономику стран «восточноазиатско-го чуда», в развитии которых, по всеобщему мнению, образование сыграло важную роль. В 1960 году уровень грамотности на Тайване был всего лишь 54%, тогда как на Филиппинах он составлял 72%. Несмотря на более низкий уровень образования, Тайвань с тех пор продемонстрировал один из самых стремительных в истории примеров экономического роста, а экономика Филиппин росла довольно скромно. В 1960 году доход на душу населения на Филиппинах был почти вдвое больше, чем на Тайване (200 долларов против 122 долларов), но сегодня среднедушевой доход Тайваня примерно в десять раз выше, чем на Филиппинах (18 000 долларов против 1800 долларов). В том же году уровень грамотности в Корее равнялся 71% — что сравнимо с Филиппинами, но все же намного ниже, чем 91% в Аргентине. Несмотря на значительно более низкий уровень грамотности, Корея с тех пор развивалась намного быстрее Аргентины. В 1960 году среднедушевой доход в Корее составлял чуть более одной пятой в Аргентине (82 доллара против 378 долларов). Сегодня он втрое выше (около 21 000 долларов против примерно 7000 долларов).
Очевидно, помимо образования, существует множество других факторов, определяющих показатели экономического роста страны. Но приведенные примеры развенчивают распространенный миф о том, что образование — ключ к пониманию «восточноазиатского чуда». Когда этот процесс начался, то экономика стран Восточной Азии отнюдь не могла похвастаться исключительными успехами в образовании, а такие страны, как Филиппины и Аргентина, продемонстрировали достаточно слабые экономические результаты, несмотря на существенно более высокий уровень образования.
На другом конце спектра — опыт стран Африки к югу от Сахары, который показывает, что увеличение инвестиций в образование не является гарантией улучшения экономических показателей. С 1980 по 2004 годы уровень грамотности в странах субсахарской Африки существенно вырос: с 40% до 61%{43}. Несмотря на этот рост, среднедушевой доход в регионе за этот период даже упал на 0,3%. Если образование настолько важно для экономического развития, как полагает большинство из нас, подобного происходить не должно.
Явное отсутствие положительного влияния образования на экономический рост прослеживается не только в таких крайностях, которые я выбрал: Восточная Азия, с одной стороны, и Африка к югу от Сахары — с другой. Это явление более общего порядка. В часто цитируемой статье 2004 года «Где образование, дай мне ответ?» экономист из Гарварда Лант Притчетт, долгое время проработавший во Всемирном банке, проанализировал данные нескольких десятков богатых и развивающихся стран за период 1960–1987 годов и составил обширный обзор аналогичных исследований, чтобы установить, оказывает ли образование положительное воздействие на экономический рост{44}. Он пришел к выводу, что имеется мало оснований полагать, будто рост уровня образования приводит к увеличению темпов экономического роста.
