Видя, что до середины 1990-х годов Швейцария сохраняла один из самых высоких в мире уровней эффективности национальной экономики, имея совокупную долю студентов в 10–15%, мы можем сказать, что существенно более высокая доля студентов и не требуется. Даже если согласиться с тем, что с развитием экономики знаний требования к квалификации возросли настолько, что доля студентов в сорок с лишним процентов, которую в настоящее время имеет Швейцария, — это минимум (в чем я серьезно сомневаюсь), то и это все равно означает, что по меньшей мере половина университетских дипломов в США, Корее и Финляндии «пропадает зря» в этой игре, сортирующей людей по пригодности к трудовой деятельности. Система высшего образования в этих странах стала походить на театр, в котором некоторые зрители решили встать, чтобы им было лучше видно, из-за чего пришлось подниматься со своих мест и тем, кто сидел позади них. Как только встанет достаточно много людей, стоять придется всем, а значит, никому лучше видно не будет, а неудобнее будет всем.
ОБРАЗОВАННОСТЬ ИЛИ РАБОТА
Если не только начальное, но и высшее образование не так много значат для благосостояния нации, мы должны серьезно пересмотреть роль образования в нашей экономике.
В богатых странах нужно ограничить чрезмерное увлечение высшим образованием. Эта мания привела к нездоровой девальвации дипломов и, как следствие, колоссальному перенакоплению в сфере высшего образования во многих странах. Я не стал бы возражать, если бы страны по каким-то иным причинам имели очень высокий — пусть даже стопроцентный — показатель совокупной доли студентов, но им не стоит обманывать себя, считая, что это окажет существенное влияние на производительность экономики.
Для развивающихся стран необходима еще более резкая смена взглядов. Развивая образование и подготавливая молодых людей к более насыщенной жизни, при решении вопроса увеличения производительности необходимо заботиться не об образованности отдельных людей, а об учреждении институтов и организаций, необходимых для роста эффективности экономики.
Богатые страны отличает от бедных не столько то, насколько хорошо образованы их граждане, а то, насколько хорошо они организованы в коллективные объединения с высокой производительностью труда — будь то такие гиганты, как «Боинг» или «Фольксваген», или небольшие компании мирового класса, как в Швейцарии и Италии (см. Тайну 15). Развитие подобных компаний необходимо поддерживать целым рядом институтов, поощряющих инвестиции и принятие рисков: система торговли, которая защищает и взращивает фирмы в «юных» отраслях (см. Тайны 7 и 12); финансовая система, которая обеспечивает «терпеливый капитал» для перспективных капиталовложений, направленных на повышение эффективности (см. Тайну 2); институты, дающие «право на вторую попытку» как капиталистам (хороший закон о банкротстве), так и рабочим (хорошая система социального обеспечения) (см. Тайну 21); государственные субсидии и положения, касающиеся научных разработок и повышения квалификации (см. Тайны 18 и 19) и так далее.
Образование ценно, но главная его ценность — не в повышении эффективности экономики. Ценность образования — в его способности помочь нам развить свой потенциал и жить более плодотворной и независимой жизнью. Если мы будем расширять сферу образования в расчете, что оно сделает нашу экономику богаче, то нас ждет жестокое разочарование, потому что связь между образованием и эффективностью национальной экономики — тонкая и неоднозначная. Следует отказаться от нашего чрезмерного увлечения образованием, и намного большее внимание, особенно в развивающихся странах, необходимо уделять открытию и модернизации эффективных предприятий и созданию институтов для их поддержки.
ТАЙНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.
ЧТО ХОРОШО ДЛЯ «ДЖЕНЕРАЛ МОТОРС», НЕ ВСЕГДА ХОРОШО ДЛЯ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ
ЧТО ВАМ РАССКАЗЫВАЮТ
В центре капиталистической системы находится частный корпоративный сектор. Именно там производятся товары, создаются рабочие места и изобретаются новые технологии. Без динамичного корпоративного сектора нет движения экономики. Следовательно, что хорошо для бизнеса, то хорошо и для экономики государства в целом. Учитывая нарастающую международную конкурентную борьбу, страны, которые мешают открывать новые компании, ставят препоны для ведения бизнеса и заставляют фирмы совершать то, чего те не желают, потеряют инвестиции и рабочие места и, в конце концов, отстанут в экономическом соревновании. Государство должно предоставить бизнесу максимальную свободу.
ЧТО ОТ ВАС СКРЫВАЮТ
При всей важности корпоративного сектора, если предоставить компаниям максимальную степень свободы, то это может обернуться ущербом даже для самих компаний, не говоря уже об экономике страны в целом. На самом деле не все ограничения вредны для бизнеса. Иногда ограничение свободы отдельных компаний служит интересам самого бизнес-сектора в целом — например, для того, чтобы отдельные компании не уничтожили общий источник ресурсов, необходимых им всем, таких как природные ресурсы или рабочая сила. Ограничительные законы также помогают бизнесу тем, что заставляют компании предпринимать шаги, которые дорого обходятся каждой в текущий момент, но которые повышают их общую эффективность в долгосрочной перспективе — как, например, предоставление работникам возможностей для повышения квалификации. В конечном итоге имеет значение не общее количество законов, регулирующих бизнес, а содержание этих законов.
КАК ДЕТРОЙТ ВЫИГРАЛ ВОЙНУ
Говорят, что Вторую мировую войну выиграл Детройт. Да, Советский Союз понес огромные потери, больше всех остальных, — по оценкам, число жертв в Великую Отечественную войну (как она тогда называлась) составило более 25 миллионов человек, это почти половина всех погибших за войну в мире. Но СССР — и, разумеется, Великобритания, — не сдержали бы нападения нацистов, если бы у них не было оружия, присланного из Соединенных Штатов Америки — этого «арсенала демократии», как назвал их Франклин Рузвельт. И большая часть этого оружия была изготовлена на переориентированных на военное производство заводах детройтских автомобилестроителей — «Дженерал моторс», «Форд» и «Крайслер». Без промышленной мощи США, представленной Детройтом, нацисты захватили бы Европу и, как минимум, западную часть Советского Союза.
В истории, конечно, не все столь ясно и просто. Быстрые успехи нацистской Германии в начале войны стали возможны благодаря способности ее войск быстро передвигаться — в этом суть знаменитого блицкрига, или «молниеносной войны». А своей высокой мобильностью германская армия обязана высокой моторизации, техническое обеспечение которой осуществлял не кто иной, как «Дженерал моторс» (через свою дочернюю компанию «Опель», приобретенную в 1929 году). Более того, появляются свидетельства, что, преступая закон, на протяжении всей войны «Дженерал моторс» тайно поддерживала связи с «Опель», который выпускал не только автомобили для военных, но и самолеты, мины и торпеды. Похоже, что «Дженерал моторс» вооружала обе воюющие стороны, получая прибыль и с тех, и с других.
