— Каро, вы словно черная ворона, завистливо каркаете.
— Я не каркаю, а предрекаю ближайшее будущее. Счастлива, что не придется его лицезреть, надеюсь, они разведутся раньше, чем мы вернемся из Франции.
Леди Мельбурн удалось сдержаться от резкого выпада против ненавистной невестки. Каролина оказалась права, ошибившись только в одном — Уильям больше не повез ее во Францию, предпочитая после предыдущего бурного визита, оставившего на память у многих яркие впечатления от леди Каролины, пребывание в деревне. Но Каро и там завела себе молодых любовников, мороча головы и продолжая наставлять Уильяму рога.
Лэм уже махнул рукой на супругу, пусть развлекается, как хочет, он действительно всерьез занялся политикой.
А Байрон отправился в Сихэм сначала знакомиться с будущими родственниками и делать предложение воочию, чтобы немного позже сыграть саму свадьбу.
Сихэм ему совершенно не понравился, любивший теплое море и солнце, Байрон был по-настоящему удручен видом бурного Северного моря, серых волн и темных камней. Холодный ветер и непогода добавили мрачных красок.
Самого сэра Милбэнка он нашел приятным джентльменом, рассказы которого, однако, слишком длинны. А вот будущая теща — мать Аннабеллы — не понравилась категорически. «Она еще хуже леди Генриетты, еще более глупа и похожа на наседку». Августа смеялась над столь нелестной характеристикой будущей родственницы. Но Байрону едва ли предстояло жить рядом с миссис Милбэнк, он намеревался увезти Аннабеллу в Лондон.
И снова все стопорила медленная продажа Ньюстеда, имение, словно проклятое, никак не желало уходить к другим владельцам.
Из Франции вернулся Хобхауз, полный новых впечатлений и идей. Его мало волновали проблемы взаимоотношений Байрона с будущей тещей, но вникнуть все же пришлось. Друзья расписали поведение поэта как яркое желание остепениться. Верилось мало, но Хобхауз активно принялся помогать.
Байрон рассказывал другу, что был потрясен, когда в Сихэме однажды произошла сцена, весьма напоминавшая общение с леди Каролиной.
— Неужели все женщины таковы или только мне попадаются такие?!
С трудом удалось убедить, что все не так страшно, как ему кажется. Хобхауз видел, что друг не просто нервничает, а почти готов попросту сбежать. Это было бы страшным оскорблением Аннабеллы, которая такого не заслужила. Будь Ньюстед продан, он, пожалуй, так и поступил бы, только отсутствие денег останавливало поэта от бегства.
Под венец Байрон тащил себя почти за шиворот. Он был мрачен, испортив все торжество. Собственно, из-за желания Байрона никакого торжества не было. Милбэнки зря готовились и заказывали свадебный торт, Байрон потребовал скромной церемонии безо всяких приглашенных.
Миссис Милбэнк плакала, вовсе не так она представляла свадьбу единственной дочери, где красивое венчание, где белое платье с огромным шлейфом, подруги с букетами, множество гостей?.. Не меньше ее расстроенный Милбэнк пытался успокоить супругу:
— Байрон сейчас не может позволить себе большие траты на свадьбу. Это хорошо, что он экономен.
Но в душе отец тоже переживал за дочь, уже понимая, что не просто легкой, но и спокойной жизни рядом с нервным, впадающим в ярость при малейшем несогласии Байроном у Аннабеллы не будет. Но дочь спокойно заявила:
— Это моя судьба, и я готова принять ее.
Знать бы, что именно принимает!
На церемонии присутствовали только сами Милбэнки и Хобхауз. Августа, хотя и была приглашена, не приехала, сославшись на детские недуги, остальных скромно не позвали.
Самого жениха перед церемонией с трудом разыскали, он, словно забыв, что остальные ждут, прогуливался в дальнем конце имения в столь мрачном настроении, что Хобхауз даже забеспокоился:
— Джордж, если ты так сожалеешь, не лучше ли остановить все сейчас?
— Нет, я решил, это моя Голгофа!
Сама церемония больше походила на похороны прежней жизни Байрона, чем на венчание, он не удосужился купить новое обручальное кольцо для Аннабеллы, взяв старое материнское, которое к тому же было когда-то утеряно в саду, а потом случайно найдено. Кольцо оказалось велико и тут же упало с пальца новобрачной, что привело миссис Милбэнк в состояние, близкое к шоку. Любая другая мать на ее месте ужаснулась бы не меньше.
Аннабелла сумела сдержать свои эмоции, не подавая вида, как ей тяжело. Стоило пройти венчанию, как молодожены поторопились переодеться и усесться в экипаж, чтобы уехать в Холнаби. Не успел кучер щелкнуть кнутом, как Байрон преподнес Аннабелле первый урок, зло заявив, что жена зря лелеет идиотскую идею переделать его!
— Много слез придется пролить, пока вы добьетесь хоть малейших сдвигов. Вы моя жена, уже одного этого достаточно, чтобы ненавидеть все ваши намерения!
Аннабелла с трудом сдержала слезы и тихо поинтересовалась:
— И меня саму?
— Возможно!
Байрон уткнулся в книгу и больше не проронил ни слова. Взяв себя в руки, несчастная невеста попыталась разговорить мужа, но сделала только хуже. Привычно впав в ярость, Байрон принялся кричать на нее, укоряя за отказ двухлетней давности, уверяя, что женился только из чувства мести за прежнюю обиду, утверждая, что ненавидит ее мать и приходит в ужас от мысли, что сама Аннабелла будет на нее похожа…
— Вам следовало бы выйти замуж за кого-то другого!
Аннабелла окаменела, она знала, что у Байрона тяжелый характер, что он несдержан и подвержен приступам ярости, но не до такой же степени и не в такой же день!
Однако это была прелюдия, мучения Аннабеллы только начинались…
Медовый месяц было решено провести в Холнаби-Холл, в Йоркшире, который сэр Ральф нарочно снял для их медового месяца. Предупрежденные слуги встретили молодоженов, чтобы поприветствовать, но Байрон не стал даже останавливаться, быстро проковыляв мимо и оставив Аннабеллу одну. Это было настолько унизительно, что она снова едва сдержала слезы.
Способ общения с женщинами, если дело происходило за закрытыми дверями, Байрон знал один, он им и воспользовался. Первая брачная ночь, которой так боятся и о которой столько думают девственницы всего мира, если остаются таковыми до замужества, для Аннабеллы превратилась в простой акт на небольшом диване в их гостиной. Байрон и в этом сумел унизить супругу!
Следующий год стал для несчастной женщины настоящим кошмаром, злясь на себя, Байрон старательно превращал ее жизнь в ад. Он неустанно доказывал жене, что та нужна только для удовлетворения плотских желаний, что ничего не стоит сама по себе и обязана выполнять все требования и прихоти супруга. Он отказывался спать рядом с ней, заявив, что не терпит кого-то в постели всю ночь, в первую же ночь Аннабелла была страшно напугана, когда, случайно задев мужа рукой, услышала его дикий крик:
