— Сию минуту! — с готовностью воскликнула Нимайя и скрылась за дверью.
Я вытерла слезы и неожиданно ощутила облегчение. Кажется, тревоги последних дней, или даже недель выплеснулись наружу, и мне стало лучше.
Эймердина погладила по плечу, почти как родная, и я подняла на нее удивленный взгляд.
— Понимаю, — хмыкнула тетя Рея. — При первой встрече мы не произвели впечатления, верно?
Я усмехнулась, вспоминая тут немую сцену, и паузу, которую выдерживало благородное семейство, только чтобы не поприветствовать меня как положено.
— Ну должны же мы были убедиться в том, что ты любишь Рея, а не его деньги и связи? — пожала плечами Эймердина.
— Убедилась? — усмехнулась я, нарочно ее подзуживая.
— Ты мне нравишься, — снова до непривычного откровенно ответила она. — Ты эмоциональней, чем стоило бы… Вспыхиваешь как солома, накручиваешь себя за секунды. Слишком сильно переживаешь по пустяковым поводам. Но… мне нравится, что ты прямая, что интересуешься Реем за то, какой он и что помогаешь подруге.
Я хотела добавить по поводу Мелинды, но Эймердина нетерпеливым жестом заставила слушать себя дальше.
— Я понимаю, что в Мелинде ты ищешь потерянную семью…
Кажется, мои глаза округлились, тетя Рея грустно улыбнулась, подошла к окну, по-детски облокотилась на подоконник и продолжила:
— Но ведь и ради семьи мы не всегда готовы на такие жертвы. Твоя забота и самоотверженность подкупают. Хотела бы и я иметь кого-то, кто заботился и любил бы меня так, — она резко отвернулась и я вдруг поняла — почему Эймердина так хотела замуж.
Не потому, что в высших кругах Мельраны считалась старой девой, которая никому не нужна, забракованной, не такой, как все. И даже не только из желания стать матерью. Теперь я знала, что репутация чудачки ни капли не пугала Эймердину, бездетность она с лихвой компенсировала заботой о Рее, а теперь и обо мне тоже. Но… Эймердине просто хотелось иметь кого-то очень близкого, родного. Кого-то, с кем можно общаться вот также, как мы сейчас. Раскрывать душу, делиться горестями и радостями, рассказывать о тайных желаниях, получать моральную поддержку.
Боже! Как я ее понимала!
Сама долго хранила в душе это ощущение неприкаянного, неизлечимого одиночества.
Так страшно, так горько осознавать, что никто в целом мире о тебе не думает, не беспокоиться… не дорожит…
Случись несчастье — и никто даже не вспомнит, что жила на свете такая Елисса Варламова.
Что она любила, страдала, боролась. Да просто существовала…
Эймердина немного помедлила и развернулась ко мне снова. На губе ее выступила капелька крови.
— И я вас понимаю, — прошептала я, вытирая слезы рукой.
— Та-ак! Взбодримся! — воскликнула Эймердина, словно внезапно очнулась. — Так я повезу тебя завтра? Если откажешься, поверь, я сделаю все, чтобы никто другой не смог этого сделать! — задорно хихикнула она.
Я лишь кивнула — мысль о том, что Эймердина поддержит, поможет в опасном деле, очень воодушевляла. С ней было уже не так страшно отправляться к врагам семьи, готовым ради своих целей убивать снова и снова. Даже мельранцев, что уж говорить о женщине с другой планеты, человечке…
В дверь вбежала Нимайя, таща за собой большой белый пластиковый столик, до отказа заставленный чайниками с ароматным чаем, плетеными вазочками с печеньем и кексами.
Служанка поклонилась — сначала мне, затем Эймердине.
— Вы что-нибудь еще хотите? — спросила у обеих.
Я мотнула головой. Эймердина ответила:
— Спасибо, иди.
Нимайя выскользнула из комнаты, а тетя Рея взяла небольшой крекер, в форме зверька, похожего на медведя и звонко им хрустнула, откусив голову.
Подскочила к столику, налила мне и себе ромашкового чая и вернулась на кресло.
— Что ж! Удачи нам! — сказала, словно тост, сделала большой глоток ароматного напитка и покрутила перед моими глазами печенье. — Вот видишь! Мы даже самым страшным хищникам Мельраны дадим отпор!
Позже я вспоминала этот момент как знаковый. Поразительно! Какие причудливы подсказки иногда подкидывает судьба и насколько мы слепы, даже если они маячат перед самым носом.
Глава 18
Ближе к полуночи Эймердина ушла, а я легла спать. Тревоги и сомнения еще некоторое время будоражили, мешали успокоиться. Но внезапно я словно ощутила Рея. Казалось, он где-то там, далеко, но посылает мне весточку. Я посмотрела на компьютер и обомлела.
На экране светилось сообщение.
«Лиса, любимая. Прости, что не могу к тебе прийти. Мы будем тебя защищать. Ничего не бойся. Ты не одна. Мы тебя бережем».
Я сморгнула, не веря глазам. Ущипнула себя, чтобы проверить — не сон ли это. Нет, все было наяву. Я, черное ночное небо с крупными градинами желтых мельранских звезд, теплый ветерок с кисловатым привкусом цветочного нектара и… послание.
Рей жив! Он со мной!
С этими мыслями я расслабилась и уснула.
* * *
Наверное, после вчерашнего моря слез, бури излитых эмоций, организм решил отдохнуть на полную катушку перед грядущими испытаниями. Спала я как убитая, ни разу не просыпалась и даже не ворочалась.
Проснулась около часа дня, под восторженные многоголосые птичьи трели. Стрекот насекомых вплетался в них как ударные в чудесную мелодию.
За окнами вовсю светило мельранское солнце, если верить справочникам, немного более безопасное, чем наше, земное. Вроде бы здешняя атмосфера замечательно фильтровала вредные части спектра, допуская до планеты только полезные. Поэтому тут все так цвело, росло и размножалось. Говорят, мельранцы никогда не страдали от опухолей тоже поэтому. Хотя некоторые ученые предпочитали думать, что все дело в более удачном ДНК, более мощном иммунитете.
Я встала, потянулась и обнаружила, что из кольца выстрелила записка.
Эймердина.
Она желала доброго утра или дня, смотря, когда проснусь. И сообщала, что будет ждать в три часа, чтобы отправиться «на дело».
Время, вчера слегка приостановившееся, вдруг снова закрутилось с невиданной скоростью.
Я метнулась в ванную, в какой-то лихорадке помылась, причесалась, уложила волосы в пучок — почему-то эта прическа помогала почувствовать деловитость, собранность и бросилась в гардеробную.
Так… Я иду на встречу с мельранскими аристократами, с теми, кто считает себя намного лучше. Стоит показать им шик и блеск. Но не забывать, что рандеву вполне может закончиться непредвиденными приключениями.
Из этих соображений я выбрала синие брюки из тонкой ткани, похожей на бархат, и такую же блузку.
Убедилась, что трико и футболка из специальной непробиваемой материи под ними незаметны. Закрепила на одежде, обуви и даже в волосах десятки записывающих устройств — так, на всякий случай.
