ритме. Оставив Блейка за столом, проскользнула на забитый танцпол и сразу смешалась с людьми – там я была не дочерью Эверетта Хардинга, а просто Милой, щеголяющей навыками, развитыми в танцевальной школе. Я чувствовала себя необычайно живой и свободной, выплясывая весь вечер напролет в кругу незнакомцев в городе, в который успела влюбиться. Блейк сперва наблюдал со стороны, при этом его глаза странно мерцали, а затем присоединился ко мне на танцполе, заключил в объятия и поцеловал прямо там.
– Мы лишь послушали музыку и потанцевали, – говорю, не поднимая головы.
– Ох, и все? – любопытствует Саванна.
– Дай догадаюсь, – усмехается Тори. – И обменивались слюной?
У меня вспыхивает лицо, и я застенчиво улыбаюсь, в то время как девчонки принимаются визжать от восторга и прыгать вокруг меня. Саванна отталкивает с дороги тележку, чуть не сбивая манекен, и трясет меня за плечи.
– Ну?! Я ж говорила! Я прямо экстрасенс в таких вопросах!
– Ой, да ну тебя, экстрасенс несчастный! – фыркает Тори, отодвигая Саванну в сторону и занимая ее место. – Теперь я официально твоя фанатка. Ты не просто плюнула на фильм отца, но променяла его на жаркие поцелуи с Блейком Эйвери. Да ты прямо воплощаешь в жизнь мою детскую мечту!
– Тори! Мы тут вообще-то говорим о моем двоюродном брате, помнишь?
– Ага, а когда Мила его целует, тебе плевать на вашу родственную связь!
– Девчонки, – прерываю я, все еще широко улыбаясь, и машу между ними ладонью. – Остыньте!
– Давайте вернемся к мороженому, – Тори описывает рукой полный круг. – Мне нужно заесть печаль.
Минут пятнадцать спустя мы наконец заканчиваем шопинг и направляемся на парковку, где нас ждет старший брат Тори, Джейкоб. Мы нагружены пакетами с мороженым, вкусняшками, солнцезащитными очками, одноразовыми грилями и, конечно же, феном, затерявшимся среди всего этого барахла. Когда мы беспорядочно складываем покупки в багажник машины, мне приходит сообщение от самого Блейка Эйвери:
«Привет, фанатка хонки-тонк Мила, которая вчера показала всем класс на танцполе! Ты где?»
Надеюсь, он не ищет меня на ранчо. Я быстро отвечаю:
«В «Уолмарте» с целой тележкой всякой ерунды. А ты?»
Мы начинаем переписываться, новые сообщения так и мелькают.
БЛЕЙК: У себя. Хочешь заглянуть?
МИЛА: Мама дома?
БЛЕЙК: В обители Эйвери все чисто.
МИЛА: Тогда до скорой встречи!
Я забираюсь на заднее сиденье машины и, когда Джейкоб выезжает на шоссе, прочищаю горло, робко прошу:
– Ребята, можете высадить меня у Блейка?
– Так, а вот теперь реально завидно, Мила, – шутливо жалуется Тори. – Джейкоб, гони к логову мэра.
Пока мы едем по бульвару Фэрвью, Саванна изучает меня пытливым взглядом.
– Что думает тетя Лианна о ваших отношениях?
Моя улыбка растворяется, и я сосредотачиваюсь на мелькающих за окном магазинах.
– Э-э… я встречалась с ней всего пару раз. Вряд ли она о нас знает, – вру я четким голосом, вновь задействуя актерский талант.
Исходя из рассказа Блейка, Саванна с Майлзом понятия не имеют, что давным-давно Эверетту Хардингу было суждено стать их дядей. В конце концов, помолвка папы с Лианной произошла еще до нашего рождения, и о таком не рассказывают невзначай. Плюс им и вовсе ничего не нужно знать… Чем меньше людей в курсе, тем лучше. Поэтому я не могу ей признаться, что не нравлюсь миссис Эйвери. Совсем.
За последнее время я довольно неплохо познакомилась с Фэрвью, поэтому понимаю, что мы почти приехали. В животе вновь появляются бабочки, как всегда перед встречей с Блейком, а кожа покалывает от нервного возбуждения, хотя вроде мне пора бы научиться справляться с волнением – я хорошо знаю Блейка, мы больше не чужие друг другу. Хотя, возможно, это даже добрый знак.
Когда мы останавливаемся у дома, бабочки в животе разом вымирают: на подъездной дорожке рядом с пикапом Блейка стоит «Тесла» миссис Эйвери. Возможно, она пораньше вернулась из офиса в Нэшвилле, или встреча быстро закончилась… Одно ясно: она здесь, и я тоже. Но нельзя же просто сказать Джейкобу развернуться.
– Повеселитесь! – жизнерадостно говорит Саванна.
– Только не увлекайтесь! – добавляет Тори, многозначительно подмигивая.
Тяжело сглотнув, выхожу. Машина исчезает за углом, и я поворачиваюсь к дому. Тяжело вздохнув, направляюсь к заднему двору. Однако не успеваю подняться по подъездной дорожке, как распахиваются ворота.
Ко мне навстречу бросается Блейк. Но вместо того, чтобы одарить меня своей обычной сияющей улыбкой, он интенсивно машет головой, а подойдя, хватает меня за запястья и говорит, задыхаясь:
– Мила, черт, мне так жаль…
– Что?
– Я даже не знаю, как… Погоди. – С его лица мгновенно исчезает краска, он буквально белеет. – В смысле «что»?
Сердце пропускает несколько ударов, сбиваясь с ритма. Я роняю взгляд на его пальцы вокруг моих запястий.
– О чем ты вообще?
Блейк смотрит на меня в полном ужасе.
– Я только увидел… А ты… ты ничего не знаешь?
– Чего не знаю? – испуганно шепчу я, не испытывая ни малейшего желания услышать ответ – что бы там ни было, это явно ужасное. Желудок скручивает от мучительного предчувствия. От резкого перехода с предвкушения к кошмару голова идет кругом, и внутри совершенно пусто. Внезапно в кармане начинает вибрировать телефон.
Блейк отпускает мои запястья, но я не предпринимаю попытки взять трубку, наблюдая за ним: он нервно проводит руками по волосам, сильно дергая за кончики.
– Черт, Мила, как же тебе сказать…
– Избавь бедную девочку от страданий, Блейк.
Мы вздрагиваем при звуке голоса миссис Эйвери и поворачиваемся к крыльцу. Она стоит, положив руки на перила, и неодобрительно цокает языком, а затем спускается со ступеней и подходит к нам по подъездной дорожке.
– Мила, ты в самом деле еще не слышала новости? – спрашивает. Ее глаза сияют точно так же, как в тот вечер после костра. Она останавливается всего в паре шагов от меня и оглядывает с ног до головы, изображая сострадание. – Ты правда не знаешь? Я думала, тебе сообщат первой.
– Мама, черт! Не надо… только попробуй! – шипит Блейк, сердито напирая на маму и загораживая меня.
Миссис Эйвери вздыхает так, словно все это для нее мелкое недоразумение, затем перекидывает волосы через плечо и смеряет Блейка столь же угрожающим взглядом. Атмосфера стремительно накаляется.
– Разве я не просила тебя не грубить матери?
– Мила, садись в пикап, – велит Блейк, шарясь за спиной в поисках моей руки, при этом не отводя взгляда от мамы. – Мы уезжаем.
Он тащит меня прочь, затем суетливо нащупывает ключи в кармане, продолжая крепко сжимать мою руку, будто смертельно боится отпустить. Голова кружится, в кармане все настойчивей вибрирует мобильник.
– Мила, тебе не кажется, что ты должна знать правду? – кричит миссис Эйвери, и в ее
