голосе слышны жестокие нотки. – Очевидно, за прошедшие годы твой отец нисколько не изменился.
Я упираюсь пятками в землю и высвобождаю руку из захвата Блейка. Черт побери, я должна разобраться, что происходит, и немедленно! Сердце колотится в груди так сильно, что, того и гляди, меня удар хватит.
Кидаюсь обратно к миссис Эйвери. Задрав подбородок и стиснув зубы, пристально заглядываю в темные глаза, так похожие на глаза ее сына.
– Расскажите мне, – требую я. – Немедленно.
– Мама! – умоляет Блейк и бьет рукой по машине. Глухой звон металла разносится по округе. – Не надо! Только не ты. Позволь мне самому ей рассказать!
– Мне не придется Миле ничего рассказывать, – холодно говорит миссис Эйвери. – Я просто ей покажу.
Она отступает, разрывая наш напряженный зрительный контакт, и достает из сумочки телефон. Разблокировав устройство, тыкает на экран несколько самых долгих секунд в моей жизни, затем показывает его мне.
– Вот, Мила.
Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.
Кровь стынет в жилах так стремительно, что подгибаются колени, и я едва не падаю от внезапной дезориентации. Однако успеваю прочитать слова на экране до того, как они расплываются перед глазами до такой степени, что теряют всякий смысл.
«ЭВЕРЕТТ ХАРДИНГ И ЛОРЕЛ ПЕЙТОН ПЕРЕНОСЯТ СВОЙ РОМАН С ЭКРАНА В ЖИЗНЬ».
Я отчаянно тру веки и вновь сосредотачиваюсь на экране – теперь взгляд исследует фотографию под заголовком. Она настолько увеличена, что можно разглядеть чуть ли не каждый пиксель, тем не менее сложно отрицать правду: в темном углу ресторана сидит папа и, обнимая за талию, прижимает к себе Лорел, их губы плотно соприкасаются. Они не в костюмах. Не на съемочной площадке. Это не репетиция сцены.
Это мой папа, который страстно целует другую женщину. В реальной жизни.
– Похоже, народная мудрость все же верна, – говорит миссис Эйвери, опуская телефон. – Предавший однажды предаст не единожды.
Блейк вновь оказывается рядом, но у меня такое ощущение, словно я больше не контролирую собственное тело. Его голос звучит приглушенно, перед глазами все расплывается, руки онемели и дрожат. Смутно осознаю, что он тянет меня, пытаясь увести подальше от своей мамы, однако ноги буквально налились свинцом.
– Мила, ну же, – умоляет Блейк, его голос срывается. – Поедем куда-нибудь. Куда угодно.
– Мне… мне нужно домой, – хрипло выдавливаю я, усиленно моргая в попытке восстановить зрение. Все окружающее меня крутится, а я, совершенно потерянная, парю в невесомости. Мне едва удается различить очертания миссис Эйвери – она все еще стоит надо мной и наблюдает. Жужжание телефона становится громче и громче.
– Я отвезу тебя домой! – решительно заявляет Блейк, переплетая наши пальцы, и тянет меня сильнее. – Давай, садись в машину.
– Мила, послушай Блейка, – говорит миссис Эйвери, и ее голос смягчается, как будто она переживает за меня, несмотря ни на что. – Иди с ним. Пусть он отвезет тебя домой.
– Нет, – шепчу я, качая головой. Они не понимают. – Мне нужно домой!
Весь мир рухнул. Я не могу больше оставаться здесь, в Фэрвью, – нужно вернуться домой, вернуться в Калифорнию. Видели ли эту новость тетя Шери с Попаем? А мама? О боже, мама! Из глаз внезапно брызжут слезы, стекая по щекам горячими волнами.
Вырвавшись из хватки Блейка, я, собирая остатки сил, медленно отступаю от него и его матери. Сквозь слезы проступает какая-никакая картинка, и я вижу их лица. Миссис Эйвери сложила руки на груди, однако она покусывает нижнюю губу, а взгляд выражает нечто похожее на сочувствие – сочувствие того, кто полностью понимает боль предательства. Рядом с ней ее сын – смотрит на меня открыв рот. Выражение его лица теперь иное – темные глаза наполнены паникой, ибо мы оба знаем, что означает мое возвращение домой.
– Мила, постой! – произносит Блейк срывающимся голосом. Затем уже громче умоляет: – Не уезжай! Хотя бы не так!
Но я отворачиваюсь от него и убегаю.
Благодарности
Миллион благодарностей вам, мои читатели, за потрясающую поддержку Милы и Блейка еще до выхода их истории в свет, и за то, что помогаете мне на каждом шагу в моем писательском пути.
Огромное-преогромное спасибо всей команде издательства Black&White – вы всегда были самой лучшей издательской командой, на которую я когда-либо смела надеяться. Спасибо моим редакторам: Эмме Харгрейв, Янне Моллер и Элис Латчфорд за ваше руководство и опыт. Особая благодарность Кэмпбеллу Брауну и Элисон Макбрайд за то, что продолжаете воплощать в жизнь мою мечту видеть свое имя на книжных полках.
Спасибо моим ближайшим подругам за то, что не даете мне сойти с ума. Рейчел Лэмб, Хизер Аллен, Рея Форман и Бетани Стэйпли – спасибо вам за поездки за мороженым, бесконечные чашки чая и настоящую дружбу, которой я необычайно дорожу.
Но самое главное, спасибо всем тем, благодаря кому мой мир становится ярче:
Моей маме Фенелле за все удивительные воспоминания, которые мы продолжаем вместе создавать.
Моему папе Стюарту, который постоянно напоминает мне, что я могу достичь всего, к чему стремлюсь.
Моему верному другу Медведю за то, что он наполняет меня радостью всякий раз, когда смотрит на меня своими маленькими щенячьими глазками.
Моей лучшей подруге Рейчел, с которой я смеюсь громче всего.
Моему дедуле Джорджу за то, что он такой же упрямец, как и я, но которого я бы не изменила ни за что на свете.
Моей бабушке Фенелле за то, что она всегда полна нежности и любви.
Моей сестре Шерилин, самому сильному человеку из всех, кого я знаю.
И моему племяннику Андерсу за то, что он всегда является ярким светом в любом окошке.
Примечания
1
Нэшвилл – крупный город рядом с Фэрвью, столица штата Теннесси. Также он является родиной музыкального стиля кантри, благодаря чему его прозвали «Городом музыки». (Здесь и далее – прим. перев.)
2
Автопикники – пикники, которые проходят на парковках у откидных багажников пикапов или других автомобилей. Традиционно устраиваются перед спортивными играми (иногда после игр).
