— Пора идти, у нас ещё много дел.
Деревня только недавно проснулась. Мои надежды оправдались, староста как раз вчера получил моё письмо. На радостях почти вся деревня не спала полночи, доставая из тайников своё вино, бережно упаковывая его в ящики.
— Неужто правда можно по болотам пройти?
— Это только леди-хозяин может! Иной раз как шагнёт в топь, аж дух захватывает, утонет же! Ан-нет, перед ней как будто лес расступается. Клянусь, сам видел!
— Что-то не так, леди Моэр?
— Я думала, будет гораздо меньше вина, — тридцать шесть ящиков по восемнадцать бутылок. Как мы это потащим?
— Так это не проблема, коня вашего запряжем, а повозку потом вернёте, — моему коню идея категорически не понравилась.
Ладно, уговорю Тыковку, а дальше как? Моя тропа достаточно узкая, ни одна повозка не проедет, просто намертво застрянет.
Фрост задумчиво осматривал наш груз
— Были мы как-то на снежной заставе. Там даже в студеную зиму болота льдом не покрывались. А нам пушки тащить надо было. Но те болота обычные были, не как эти… Не обычные. Так мы щитами путь пушкам давали.
— Это как?
— Кто-то идет впереди, кладет щиты, конь проезжает, а другие обгоняют и перед конём опять щиты кладёт.
— Фрост, тропа очень узкая. Если шаг в сторону, боюсь, уже не найдём.
Все задумались. Местные жители, пичкающие нас кашей с травяным отваром, и вовсе приуныли. Они так надеялись продать своё вино по достойной цене, что все опять о них вспомнят, и тут такая досада. Покупателю просто всё не унести.
— Есть идея, — тихо проговорила я, — но путь назад будет ещё опаснее, согласны?
Приготовления заняли не очень много времени, а вот путь домой был долгим.
Теперь за мной след в след шёл обиженный Тыковка, который от досады слопал мою кепку, а за ним цепочкой, как деревянная гусеница, ехала на досках партия вина. И наливки, и домашней водки. Наш груз увеличился вдвое. Радостные жители ту самую повозку даже подарили, когда я им оплатила всю партию с лихвой. Повозка уныло поскрипывала, привязанная сверху «гусеницы». Мужчин пришлось привязать веревкой к ящикам. Они ведь совсем по краю тропы шли. А груз тяжелый, не даст утащить трясине свою новую жертву.
Зато все радовались дневному свету. Кроме меня. Ночью хотя бы помощники были.
После болот дело пошло веселее. Канализации я тоже успела облазить, сравнивая каждый поворот с картой, которая не совпадала с официальными чертежами градоуправления, зато была очень точной.
Так-то, выкусите! У меня есть туз в рукаве!
— Что такое туз? — Спросил Фрост.
— Я вслух это сказала?
— Вы вообще последний путь только и делаете, что под нос себе бормочите.
— Извините.
После болот канализации уже никто не боялся. И повозка пригодилась. Время уже близилось к ужину, когда мы, уставшие, грязные и голодные вышли из подвала в помещение закрытого книжного магазина.
Никто уже не разговаривал, все просто кучей свалились на свободные стулья, а кто-то даже моментально уснул.
Я плюхнулась на ступеньки, да так неуклюже, что проехалась попой по нескольким из них. Но тело так устало, что у него не осталось сил, чтобы болеть.
И вот мы лежим, где кто горазд, я в позе звездочки на ступеньках, испуская флюиды болотной кикиморы, мечтающая о ванне и бургере, а лучше — о массаже. Да-да, теми самыми смуглыми руками. Кажется, от одной мысли о Кенане я растеклась лужицей ещё больше, а Тыковка в жесте поддержки решил поделиться недогрызенным кирпичом, как дверь магазина открывается и залетает девочка из приюта:
— Макбул при смерти! Его невесту похитили!
Глава 27
Вопрос на засыпку: плохой ли я человек, если первой мыслью при новости, что Кенан при смерти, была «почему именно сегодня»? Серьезно, я значительно переоценила себя в рейде за партией вина. Все мои силы написали заявление об уходе и в обиде хлопнули дверями, на прощание показав неприличный жест, оставив мою бренную тушку неподвижной.
Но делать нечего. Кенан мне помог, и не раз, даже, когда я не просила. Сейчас он тоже не просит, но, вдруг, я могу ответить ему добром? Кто вообще может совершить покушение на Верховного Канцлера, да ещё и мага, и уйти незамеченным, прихватив его невесту?
Первой кандидатурой был, конечно Фитха. Честно говоря, если в королевстве случится засуха и торнадо, я тоже в него пальцем тыкну со словами «а я вот ви-и-идела…».
Свой отряд я отпустила по домам отсыпаться, только незаметно. А сама поплелась за девочкой, которая достаточно шустро лавировала по столичным улочкам. Я даже не знала, где живёт герцог.
И моя ошибка номер один: я не удосужилась помыться и переодеться, прежде чем нагрянуть в гости. Выглядела я, скажем так, не очень. То есть, очень не очень. В сапогах, казалось, собралась вся грязь болот и парочка останков мелких птиц, да и волосы пахли и выглядели так, что вот-вот начну притягивать местную фауну, ту, которая на падаль соблазняется. Даже Тыковка выглядел так, будто, если бы мог, заткнул нос копытом.
— Как я внутрь попаду? — Дом герцога производил неизгладимое впечатление. Это сколько надо денег иметь, чтобы содержать такую величественную махину? Даже с улицы я сквозь панорамные окна первого этажа видела массивные люстры с десятками свечей. Сколько бумаги за одну такую можно купить!
— Точно не через парадный, — девочка скептически осмотрела меня, а потом красноречиво перевела взгляд на гвардейцев.
— Ты вообще знаешь, что произошло?
— Ну, говорят, что невестушка с мамкой пришла чай пить, вроде как традиция у них там, не знаю. Там, наверное, ещё гости были. Так молодая леди, та, что не толстая мамка, а невестушка, так она себя плохо почувствовала, её в гостевую комнату повели. А там и герцог потом провёл гостей и поднялся справиться, как она. А её нет, — девчонка на слове «нет» так хлопнула в ладоши, будто пыталась изобразить новогоднюю хлопушку, — там уже Макбул куда-то кинулся, на черновой лестнице он и того.
— Что того?!
