Это попирание столетних традиций. Торговать с королевской семьёй могли тоже только те, у кого текла та самая голубая кровь, вот только обучаться ремеслу их вынуждала нужда. Многие отказывались прислуживать королевской семье и её свите, не терпя унижений. Лишиться богатства — это тоже своего рода приговор.
Про усыновление детей, да ещё и безродных, не могло быть и речи. Среди знати в принципе не было одиноких матерей, вдовушек с несовершеннолетними детьми быстренько отдавали замуж, на крайний случай, высылали родственникам. Что логично, ведь так? Какое воспитание они могут дать?
Младшенькие этого ещё не понимали, а вот Сони и Бахо слишком много времени провели на улицах, чтобы успеть наслушаться про всякое. Они чувствовали себя здесь гостями, с робкой надеждой, что когда-нибудь, всё сможет измениться по-настоящему. Они прекрасно знали, что для усыновления мне нужен муж, причём знатный, причём тот, кто согласиться взять четверых сирот, оставляя им своё наследство. Задача из ряда нереальных. И никаких лазеек я не нашла. Муж и точка. И опекуном я быть не могу, потому что не близкий родственник.
У Лалы, единственного из всех сирот, была старшая сестра, которая гробила своё здоровье и красоту, чтобы заработать денег на маленький домик, и жить там с младшим братишкой до конца времён.
— Никого вы не испугаете, просто будете рядом со мной, чтобы я не боялась.
— Ты чего-то боишься? — Бахо не купился на мои слова, — ты ночами по проклятым болотам бегаешь, аки Родкина коза, та, которую уж за жопу клюнул, чего ты можешь бояться?
— Например, людей.
И они поняли, о чём я говорила.
— Так, не вешаем носы по полу, Равиль только недавно их вымыла! Послезавтра на открытии будут чай и пирожки, неужели вам не хочется присутствовать? Объявление в газете уже все видели, будет весело!
— Лала! — Подпрыгнула малыш, улыбаясь во все зубки. Вот кого не надо упрашивать на поесть, так это Лалу. А за кусок пирога с яблоками он и со своей любимой игрушкой расстаться готов. Да-да, именно так я изъяла выше упомянутое чтобы, наконец, почистить.
— Но, главное правило помните?
— Не воровать, — закатив глаза, сказал Вуни. Мальчик с мечтательными глазами ещё вчера учил меня взламывать замки. В приюте был целый стенд с разными видами замочных скважин, подумать только! И это была не идея Фитхи, а самих ребят. У них даже был своего рода экзамен на карманные кражи: сбитая из сена кукла в человеческий рост, вся усеянная маленькими колокольчиками. Задача — стырить что-нибудь так, чтобы ни один колокольчик не зазвенел. Я провалилась. А потом попросила убрать эту куклу подальше. А потом, попробовав в тайне ото всех, провалилась второй раз. И в третий, и в четвёртый…
Мальчики уже легли по своим кроватям, Равиль и Густав ушли в свои… не знаю куда, надеюсь, не в могилы, а я лежала в обнимку с сопящим Лалой и напряжённо провожала взглядом уплывающую луну.
Неделя подходила к концу. Значит, придётся пройти мою авантюру уже этой ночью. Я хотела пойти вечером, после открытия книжного магазина, но ребята донесли, что люди Фитхи пойдут по моим болотам с очередной партией награбленного, а встречаться с ними нос к носу никак нельзя.
Услышав шаги за окном, встала с кровати, поцеловала Лалу в мягкую щёчку, который сквозь сон сразу начал тянуться к источнику ласки. Быстро разбудила Сони, чтобы они поспал с малышом.
Время пришло.
— Ты почему не в борделе? — На улице меня ждал небольшой отряд из моей новой охранной компании. Один из парней был на должности «жениха», который как раз должен сейчас охранять девочек Трутин, о чём я и спросила шёпотом.
— Устал я, леди-хозяин, — также шёпотом пробасил тот, — мы с Буткой поменялись, сегодня он невесту охраняет. Они такие надоедливые, девки эти. И трутся, и поговорить хотят, и элю налить. А я куда эль? Работа ведь. Тишины хотелось.
— Леди-хозяин? — Плечистый мужчина в годах с внушительным мечом наперевес приблизил факел к моему лицу, — старый Донкин сказал Фросту служить хозяину, но не сказал, что хозяин — ребёнок.
Его локтем толкнул ещё один мужик с мечом.
— Извините, леди-хозяин, — но виноватым он не выглядел, — старый вояка, говорю, что думаю.
— Сейчас мы подойдём к болотам, Донкин ведь предупредил вас, куда вам придется отправиться? — Отряд дружно закивал.
— Если б не такие деньги, и ноги б моей здесь не было.
— Леди-хозяин не боится, а я двадцать лет на граничной заставе воевал. Назад не поверну.
— Может, нам обвязаться одной верёвкой, чтобы, если кого в трясину затянет, чтобы вытащили?
— Никаких верёвок, — мы уже подошли к стене из кустов, за которыми и начинаются те самые «проклятые болота». И «леди-хозяин» боялась. Даже очень. Болота и лес чужаков не любили. Вначале сюда и попасть-то нельзя было, лес водил по кругу, закручивая дорогу, а болота уводили случайных прохожих поглубже, в топи. Меня они уже приняли, а вот как отнесутся к чужакам — неизвестно.
Канрат, кажется, был прав в своих подозрениях. Он писал, что болота должны образовываться в неглубоких озёрах, где много растительности, но здесь отродясь озёр не было. Да, была река вокруг столицы, но не в имении Найран-Моэр. Здесь когда-то даже был тракт торговцев, но потом начали появляться болота, которые разрастались в хаотичном порядке. Их даже пытались высушивать, но безуспешно. А дорога вокруг болот с годами становилась всё длиннее и длиннее.
И эти призраки, навеки застрявшие в этом проклятом месте… Почему их вижу только я? Ну, и Тыковка? Никто из моей маленькой гвардии не замечал этих бессловесных жителей.
— Главное правило: вы идёте след-в-след за мной, тихо и без споров. И точно след-в-след. Самостоятельно никуда не сворачиваете, что бы вы ни услышали, ни шагу в сторону, ни шагу назад, поняли? Если вам покажется, что кто-то вас зовёт, то это просто показалось, ясно?
— Когда Донкин сказал, что нам надо пойти в проклятое имение и поучаствовать в опасном предприятии, я про такое что-то не подумал.
— Надо было молитвенник взять.
— Моя жена в тягости. Третьим, правда, так что не так обидно.
— Отставить панику! — Рявкнула
