все ваши вещи сюда. Я очень прошу быстрее убрать, иначе Фитха совсем перестанет нас с девочками защищать.
— А то, что происходит сейчас — это минуты спокойствия?
Трутин вздохнула, присев на колченогий стул:
— Люди ублюдка заходят пару раз в месяц. Иногда, чтобы порезвиться с девочками бесплатно, а иногда, чтобы разогнать совсем жестоких посетителей. Мордобои — дело здесь не редкое. Но, чем дольше люди Фитхи не появляются, тем разнузданнее они себя ведут.
Надо избавляться от привычки грызть нижнюю губу при задумчивости. Нормальной косметики здесь не было, а вместо увлажняющего крема я пользовалась маслом для ушей Тыковки. Деньги сэкономила на себе.
— Я дам вам охрану, на регулярной основе, — повернулась к грустной Трутин в тот момент, как сверху послышался вскрик боли одной из девочек.
— Благодарю, леди, но вы знаете правила…
— Я знаю, что вы платите Фитхе большой процент от дохода, — резко перебила её, — за то, что он якобы вас охраняет и поставляет выпивку, которую никто не заказывает. Фитха не узнает, а вместо оплаты я буду пользоваться этим помещением. Здесь постоянно снуют люди, причём конкретно пьяные. На новые лица никто не обратит внимания. По рукам?
— Вы — женщина, как вы сможете обеспечить защиту? Вы здесь только пять минут, а скоро и вовсе нос начнёте воротить, всё это ниже вашего достоинства. Что вы вообще можете знать о работе борделя? Королевская гвардия, потому что вы из знатного рода? Мне проще вышвырнуть вас вместе с этим преступным барахлом, уж простите за резкость.
— Мадам Трутин, может, я и женщина, и ничего не знаю о работе борделя, но знаю о таком понятии как условие труда. После мордобоя людей ублюдка, — как же мне нравится это определения, — девочки работают лучше, ведь так? Потому что и мужиков меньше, и они чувствуют себя хорошо, так? Дело ведь не в количестве посетителей. А охрану я вам приведу через десять минут, если вы согласны хотя бы подумать над моим предложением и дать моим людям испытательный период.
— Испытательный период?
— Да. Если, скажем, через неделю, для вас ничего не изменится, или вы останетесь недовольны, мы разойдёмся по разным дорогам, и вы больше меня здесь не увидите.
— И это всё только за эту ненужную пристройку? Людям Фитхи я плачу больше, — она даже подскочила со стула и стала расхаживать по кругу, чуть припадая на правую ногу.
— За это помещение, за молчание и за два выходных для девушек в неделю.
Идея про выходные Трутин не понравилась. Я и сама не понимала, как это работает. Но было до боли жаль совсем юных девушек с потухшими глазами. Кенан был прав: если убрать бордели совсем, вырастет количество преступлений против половой неприкосновенности. Я лишь набросала маленький план из пары строк, наглядно показывая, что будет, если не на много повысить оплату и уменьшить количество посетителей. То на то и выходило. По крайней мере, по моим расчетам, которые я специально к этому и подвела.
Трактир Доры и её мужа встретил уже ставшими привычными ароматами и людьми. Дора говорила, как зовут её мужа, но имя напрочь вылетело из головы, хотя бы потому, что всё таки главная здесь именно она.
— Добрый вечер! — Крикнула я вглубь большого заведения, призывая всех к вниманию. Что бы я делала без их всех? — Господа, понимаю, просьба странная, но вы уже привыкли, — сказала я, снимая кепку, под усмешки завсегдатаев трактира. Почти все вокруг — знакомые лица, которые не раз выручали, — все, кому нужна работа и кто не женат, прошу встать и выстроиться в шеренгу перед стойкой трактирщика.
— Я не женат и мне нужна работа, — добродушно хохотнул Грот, — но, не обессудьте, леди Моэр, что-то мне кажется, вам лучше по другим делам помогать буду.
— Спасибо, мой милый друг, — в искреннем жесте сжала мощное плечо доброго мужчины. Тот уже привык к моим фамильярным прикосновениям и не видел в этом никакого флирта. Для них всех я вообще с самого начала была баронессой такой интересной. С придурью. Сейчас я полезная девушка с придурью.
У барной стойки выстроились восемь молодых парней с действительно поразительным разворотом плеч и такими кулаками, которые могли дать фору даже мощным копытам Тыковки.
— Итак, пока что вы трое, писать, кстати, умеете? — Самые мощные отрицательно покачали головами.
— Я имя могу написать свое, Эв, — сказал один из них, тот, у которого были такие милые розовые щёчки с ямочками, что невероятно сильно выбивалось из его облика.
— Отлично! — Я в прямом смысле потирала руки, — завтра мы с вами заключим договор. Плачу с сегодняшнего дня по двадцать серебрушек в неделю каждому, — послышались недовольные голоса тех, кого я не выбрала, оставив стоять в сторонке, — вы мне тоже пригодитесь в самое ближайшее время. И буду рада, если вы согласитесь работать на меня. А пока, — опять повернулась к тройке моих новоявленных охранников, приходилось сильно задирать голову, чтобы не дышать им в животы и поддерживать образ мало-мальски весомой фигуры под именем «начальство», — поздравляю! У вас есть невесты! Их работа вызывает у вас вопросы, но девушек вы любите всей душой и очень сильно переживаете.
— Как, невесты? — Захлопал глазами один из парней, — мамка меня со свету сгноит, если узнает, что я выбрал невесту, а не она.
— А сейчас, мои дорогие, мы узнаем такое слово, как «прикрытие». И невест на сегодня себе выберете, прошу за мной!
Мадам Трутин осматривала громил, натуральным образом открыв рот. Оно и понятно, для неё это вообще горы — не меньше. За пару минут по пути в бордель, я ввела в курс дела изрядно краснеющих ребят. Всё просто: они просто будут торчать в заведении, где работают их «ненаглядные», чтобы присматривать. А кто именно и есть та невеста — не важно. Пьяные посетители всё равно не запомнят. Главная задача — вежливо и без открытых переломов отучить клиентов от привычки бить девушек.
Пока мадам доставала пылившийся на полке чай, я принялась расставлять свои станки. Мы с Бунгой их хорошо переработали. Сейчас буковки уже не выпадали из пазов, но бумагу всё равно нужно было укладывать вручную, что значительно замедляло процесс. Жаль, уже поздний вечер, не отправить
