умели читать, но Дора — жена трактирщика, умела. Ребята без лишних вопросов собрали абсолютно всех детей с улиц, которые сейчас с грустными личиками сидели по комнатам, некоторые играли с деревяшками, имитируя скачки на лошадях и сражения солдат.
Честно говоря, сердце сжималось, хоть я и точно знала, что внешность этих ребят обманчива. Они гораздо умнее и шустрее, чем могут показаться. Вот, например, тот кучерявенький, он запросто может проникнуть в любой дом, не оставив ни единого следа. Но мысль о нужде такого навыка вызывала внутреннюю панику.
— Ваша светлость! — Госпожа Алесия, раскрасневшаяся от волнения, выбежала нам навстречу, — я не знаю, что происходит! Я не знаю, кто эти дети! Клянусь Превеликими!
— Меня зовут Руни, госпожа, — сложно играть грустного и голодного ребёнка с пятном от взбитого крема от пирожного Доры, — я в этом приюте уже пять лет.
— Я — Сандо, мы с сестрёнкой попали сюда три года назад.
На лице Кенана ходили желваки. Ещё бы, здесь было больше сотни детей, и все они выглядели не лучшим образом. А ведь он был в ответе за них всех. У этих детей опекунов являлась корона. И такое упущение… Даже мне плохо становилось, видя этих никому не нужных детей. В некоторой степени, в самой маленькой, можно было даже поблагодарить Фитху, который дарил им цель и занятия. Но работали дети за то, что им и так полагалось по праву — за еду и кров.
— Я немедленно издам распоряжение сместить вас с должности, — голосом герцога можно было замораживать. Даже я испугалась так, будто он огласил лично мой приговор, а не обычное увольнение завравшейся и вороватой госпожи. Хотя, может здесь за такую халатность в тюрьму сажали.
— Не надо, лорд Макбул, — машинально положила ладонь на его руку. Кенан слегка вздрогнул и с удивлением посмотрел на моё прикосновение. Я резко одёрнула ладонь, чертхаясь про себя, — то, что делает госпожа Алесия каждый день — невероятно тяжело. Некоторым не удается уследить и за одним ребёнком, не говоря уже про шестидесят! И все они разных возрастов, со своими грустными историями, желаниями и мечтами. Это великий труд!
Побледневшая госпожа Алесия мгновенно пришла в себя после моих слов, усердно закивав. Она посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне показалось, будто она броситься мне в ноги, целуя ручки «благородной баронессы».
Бахо и Сони выглядели шокированными моими словами. Ещё бы, я так проклинала эту бесстыжую директрису детского приюта, называла её Менгеле в юбке, мальчики ещё спрашивали, кто это такой. Наверное, мои детки подумали, что я спятила. Но я украдкой улыбнулась им той самой улыбочкой, по которой Бахо понимал, что я что-то задумала.
— Леди Моэр, ваша добродетель не знает границ! — Продолжала распинаться Алесия, не замечая хитрых улыбочек моих мальчиков. А вот Кенан обратил внимание и перевёл на меня вопросительный взгляд.
— Что вы, леди Алесия, — я в ответном жесте сжала её толстенькие ручки, — я искренне восхищаюсь вашим трудом!
Эту фальшь не распознала только она.
— Лорд Макбул упомянул о своём желании нанять вам помощника, думаю, это просто прекрасная идея! — С глупым восторгом я хлопнула в ладошки, игнорируя проскочившее недовольство на лице Алесии.
Ловушка захлопнулась: она это знала, я это знала, даже мои мальчики начали догадываться, что я задумала, вот только надо было каким-то образом усыпить её бдительность, чтобы она не нажаловалась Фитхе.
— У меня есть на примете человек, который имеет соответствующие рекомендации, — проблеяла Алесия, сжав тоненькие губки.
— Думаю, у меня тоже есть кое-кто с рекомендациями от того же человека, — с нажимом произнесла я.
Макбул отдал последние распоряжение, пообщался с мальчиками, и мы засобирались покинуть приют. Своим hребятам я жестом показала, чтобы они ждали меня у Грота. Естественно, я не собиралась их здесь оставлять. В моей записке про них вообще не было ни слова, лишь о других воспитанниках детского приюта, чтобы все были на местах. Но, видимо, детям надо гораздо больше времени, чтобы осознать, что они выбрались.
Желание забрать вообще всех распирало изнутри. Но я не могла. Никак. Но могла сделать кое-что другое.
— Зачем вы намекали Алесии, что ваш человек от Фитхи? — Кенан не упустил моей недосказанности.
— А зачем Фитхе лишний раз знать, что кто-то вмешивается в его дела? Вы ведь знаете, как он эксплуатирует детей?
— К сожалению, да, — мы уже прогуливались неспешным щагом по улочкам среднего города. Позади я слышала сопение Тыковки, который разве что не вслух озвучил своё желание как можно скорее попасть домой. — Но я и не предполагал насколько плохо состояние детского дома сирот. Ежемесячные отчёты были не радужными, но и не такими печальными. У вас действительно есть на примете человек? Я могу выделить специалистов из академии.
— Если вы мне доверяете в этом вопросе, я бы привела того, кто на самом деле необходим этим детям, — если в верхнем городе знать здоровалась с Кенаном, а на меня бросала лишь заинтересованные взгляды, то в нижнем и среднем было ровно все наоборот. Да, ярче подчеркнуть пропасть между нами просто невозможно.
— Ваша цель — отобрать у Фитхи детей, заставив их работать на себя?
— Одна часть врачебной клятвы — не навреди, — ляпнула я и тут же прикусила язык, — в идеале, моё желание — дать этим детям детство. Чтобы они не становились преступниками ради того, чтобы получить и так принадлежащее им по праву. Но сейчас моя цель — не привлечь внимание Фитхи. Пусть он и дальше думает, что приют под полным его контролем, находясь под управлением зажравшейся госпожи Алесии. А Алесия должна искренне верить, что мой человек появился в приюте по протекции Фитхи.
Внезапно Кенан остановился, в удивлении уставившись на меня. А потом он засмеялся. Так искренне и заразительно, что и на моём лице невольно появилась улыбка.
— Я уже испугался, когда вы восторгались работой этой пройдохи, — ему очень шли морщинки вокруг глаз, делающие его лицо не таким грозным, — напомните мне, леди Арманд, не становиться вашим врагом.
День близился к концу. Я со своей свитой обходила уже третью по счёту лавку готовой детской одежды.
— Эти ботиночки очень тёплые! Смотрите, какие красивые, им
