сносу нет! — Молоденькая продавщица выставляла передо мной пары действительно красивеньких и аккуратненьких детских ботиночек.
Кос придирчиво осматривал качество детской одежды, косясь на ворох уже купленной одежды.
— Трагедия, — продолжал бормотать он, зная, что я сейчас скажу.
— Отлично, беру всё, — девушка удивилась, оглядываясь на свой прилавок, но тут же взяла себя в руки и начала упаковывать покупки, — но, вам надо быстро всё «состарить».
— Я не поняла вас, леди.
— Вся эта одежда не должна выглядеть новой, но должна оставаться такой же качественной и тёплой. Сколько времени вам понадобится, чтобы подпортить внешний вид?
— Трагедия!
— До утра управлюсь, леди Моэр, — проблеяла она, но так и не задав лишних вопросов.
Завтра все дети получат новую одежду, от которой не будут шмыгать носами. А ещё новые матрасы и спальные принадлежности. И ни у кого не возникнет вопроса, откуда всё это, лишь потому, что всё будет казаться, будто ничего не изменилось.
— Мне нужен образованный человек, но который выглядел бы лошком, — мы уже вышли из лавки и двинулись в сторону трактира.
— «Лошком», леди Моэр? — Кос непонимающе моргнул.
— Ну, знаешь, таким которой не представляет из себя опасности. Но со стержнем внутри. Шестьдесят детей — это тебе не шутки.
— Мне нужно подумать. Вы упомянули, что хотите, чтобы он ещё обучал детей грамоте.
Я знала, что могу положиться на Коса в этом вопросе. Он тоже переживал за детей, хоть и не знал, как им помочь. В этом приюте даже не вёлся учёт воспитанников! Мол, ну пропадут, ну и что? Детей много, а я одна!
Внутри опять разлилось желание свернуть шею. Только медленно, чтобы эта госпожа всё прочувствовала.
Так, моя кровожадность обусловлена голодом.
В трактире я не собиралась задерживаться долго, мне нужно было лишь договориться с Донкином о встрече.
Если раньше я терпеть не могла развалюху, которую называла своим домом, то сейчас, чувствую на себе бетонный груз усталости, я мечтала лишь о том, чтобы быстрее добраться, поесть и завалиться спать. Мальчики тоже зевали, соревнуясь, кто шире откроет рот. Победил Тыковка.
Но даже после ужина сон не шёл. Под недовольное бурчание Густава, я изучала ценные карты городской канализации, найденные в кабинете Канрата.
Если Фитха мог себе позволить провозить контрабанду по улицам города, никогда не страшась, то мне эта прелестная возможность не была доступной.
Поэтому я с фанатизмом изучала все ходы и выходы на поверхность. Системы люков здесь не существовало, но вот из подвалов многих домов были выходы к тем туннелям, где не протекали сточные воды, а лишь те, которые шли в городской водопровод.
Отметила для себя крестиком те здания в среднем городе, чьи канализационные выходы были ближе к главным разветвлениям, и, наконец поплелась в кроватку, возле которой уже спал Тыковка, свернувшись в небольшую чёрную гору, сливаясь с тенями.
— Народ у нас суеверный, — говорил Грот в трактире, — канализации боятся, там и терялись люди, как на ваших болотах, леди Моэр. Зато платят хорошо, когда надо иной раз спуститься, чтобы почистить. Вот только и карты никто не даёт. Нету точной.
Я надеялась, что моя карта была точной.
На следующий день Кос представил меня выпускнику академии — кандидата на должность воспитателя детского приюта. Внутри я ликовала. Этот парень действительно был похож на лошка, пусть Кос и не знал, что это означает, но он нашёл идеальный вариант.
Только светлые проницательные глаза выдавали острый ум молодого человека, сидевшего чуть сгорбившись в тёмном костюме с пятнами непонятного происхождения.
— Добрый день, леди Найран-Моэр, — привстал парень, чуть рваным движением поцеловав мне руку, — меня зовут господин Иварри. Ларган Иварри. Вот, мои рекомендации.
Рекомендации я просмотрела лишь для проформы, интересовало меня другое.
— Господин Иварри, — я чуть поддалась вперёд, ближе к парнишке, осознанно нарушая его личное пространство, — как Кос вам уже обрисовал, вам предстоит приглядывать и заниматься обучением шестидесяти детей, характер которых не сахар. Вы это понимаете?
— Да, леди Найран-Моэр, — парень даже не отшатнулся, когда я пыталась давить на него всем своим хрупким напором, — я уже работал помощником преподавателя в королевской академии. Смею уверить вас, отпрыски знати куда худшие воспитанники, нежели сироты. Те даже осознавая, зачем им обучение и стоимость оного, нарушали все мыслимые законы короны и морали.
— Но, господин Иварри, самое главное — никто не должен об этом знать.
— Что, простите?
— Обучение мальчиков должно проходить в тайне. Не всех сразу, по порядку, можете поделить их по возрасту или заинтересованности.
— Но, как же? — Его выдержка закончилась. Ларган беспомощно обернулся на Коса, который сидел с невозмутимой миной, — но моя заработная плата будет выплачиваться короной, я должен регулярно отчитываться о проделанной работе.
— Вы и будете, корона нанимает вас как воспитателя, а не учителя. За обучение вы будете получать золотой каждый месяц от меня. А ещё другой золотой за заботу о здоровье мальчиков и за абсолютную и полную конфиденциальность. Прежде всего перед Алесией.
— Но как… Это огромные деньги…
— Надеюсь на стратегическое творческое мышление, как сделать так, чтобы Алесии и дела не было на то, как дети спят, что едят, и чем занимаются. Мы друг друга поняли?
Ларган сидел, задумавшись достаточно долго. Но потом согласился подписать со мной так называемое дополнительное соглашение.
Дети из приюта, встречавшиеся мне на улице, уже щеголяли в новой, обманчиво старой одежде. Меня порадовало, что их носы уже не были такими красными, а вот щёчки румяные.
— Он на набережной, — бросил мне один и сирот, пробегая мимо.
Сталкиваться лицом к лицу с Фитхой не хотелось. Для него по рассказам детей я ходила по магазинам, но ничего не покупала. Да и магазины посещала не для богатой знати. Откуда у бедной вдовствующей баронессы деньги на новые туалеты?
А вот дети мне рассказывали, что он уже начал совать нос в мои дела. Ещё до посещения приюта, дети лишь по просьбе моих мальчиков, соврали, что не знают, кто печатает газеты. Что все выпуски они находят возле борделя. А зарабатывать
