— Без всякого сомнения, — ответила, не задумываясь даже на секунду, Касси. — Мне кажется, что задолго до их прибытия. Он, возможно, ровесник городов майя, существовавших на полуострове Юкатан в начале прошлого тысячелетия.
— То есть в те времена, когда испанцами и португальцами здесь еще и не пахло, да?
— Конечно. — Кассандра уперла руки в бока. — К чему вы клоните?
— А к тому, что если защищаться не от кого, то строить столь мощные оборонительные стены — бессмысленно.
— А вы откуда знаете, что защищаться было не от кого? — Я пожал плечами. — Возможно, вокруг этого города жили враждебные племена и его обитатели не хотели, чтобы эти племена проникли к ним в город.
— Такой факт вполне допустим, но даже в этом случае не было бы необходимости строить стену высотой в десять метров. Вполне хватило бы и чего-нибудь поскромнее, тем более что, как я уже говорил раньше, дабы построить нечто подобное, — профессор указал рукой на высящиеся вдали сооружения, — обитатели этого города должны были находиться на очень высоком технологическом и социальном уровне. А потому соседствующие с ними дикие племена вряд ли являлись для них серьезной угрозой.
— А если эти племена были не такими уж и дикими? Или, например, жители этого города вели войны с другими городами, достигшими примерно такого же уровня развития.
— С другими городами, достигшими такого же уровня развития? — переспросил, едва не рассмеявшись, профессор. — Сколько, по-твоему, таких городов могло иметься здесь, в этой сельве? Нет, — решительно заявил профессор, — это крайне маловероятно. Если бы их было много, какой-нибудь из них уже бы обнаружили, пусть даже и совершенно случайно.
— Сельва — очень большая, проф.
— Это верно, однако если регион, в котором мы сейчас находимся, остается практически неисследованным, потому что неприкосновенность здешних индейских территорий защищена законом, этого, к сожалению, нельзя сказать про остальной бассейн реки Амазонки.
— Уж не хотите ли вы сказать, что этот город — единственный в своем роде? — со скептическим видом спросила у профессора Кассандра. — Вам известно так же хорошо, как и мне, что это невозможно.
— Невозможно? Почему? — спросил я, загораясь любопытством.
Кассандра повернулась ко мне, и в ее глазах отразился оранжевый свет утреннего солнца.
— Да потому что, как мы уже говорили раньше, города, подобные этому, не вырастают, словно грибы, из ниоткуда, — решительно произнесла она. — Чтобы поселение достигло такого уровня развития, нужны многие столетия социальной эволюции. Афины, например, стали тем, чем они стали, потому что они были окружены десятками подобных им городов-государств, — точно так же, как и города майя, и города древних цивилизаций Юго-Восточной Азии. Если у очага цивилизации отсутствует культурный и технологический обмен с другими цивилизациями, этот очаг начинает деградировать и в конце концов исчезает.
— Вот как? Тогда мне кажется, именно это здесь и произошло, — воскликнул я, показывая рукой на покрытые растительностью развалины.
— Нет, Улисс. Этот город достиг вершины своего расцвета, а затем — по какой-то причине — из него все ушли. Но им не удалось бы создать такие сложные сооружения, начиная буквально с нуля. Если бы здесь не было цивилизации с разнообразной культурой и целого ряда расположенных по соседству городов-государств, с которыми приходилось соперничать и обмениваться знаниями, подобный город здесь попросту не смог бы появиться.
Утверждения Кассандры были вроде бы абсолютно правильными, но то, что мы в данный момент перед собой видели, им явно противоречило.
— Знаете, а мы, похоже, натолкнулись на удивительный парадокс, — сказал профессор Кастильо, задумчиво почесывая подбородок.
— Парадокс, объяснения которому нет, — согласилась с ним Касси.
— Парадокс, объяснение которому есть, но мы его пока еще не знаем, — поправил ее я.
Мы все трое погрузились в глубокомысленное молчание, представляя строения города, которого здесь быть не могло.
Некоторое время спустя профессор, громко хлопнув в ладоши, вывел нас с Касси из задумчивости.
— Ну да ладно, — сказал он, — это в настоящий момент большого значения не имеет. Сейчас в первую очередь мы должны сами себя спросить о том, что мы будем делать дальше.
— Ну что ж, — ответил я, тоже хлопнув в ладоши. — Если мне не изменяет память, мы приехали в бассейн Амазонки искать вашу дочь.
— Это понятно, но вот с чего именно нам следует начать?
Кассандра посмотрела вниз и, фыркнув, неохотно сказала:
— Точно не знаю, но мне кажется, что первым делом нам следует спуститься с этой пирамиды. Разве не так?
42
Неся с собой свой скудный багаж, состоящий из изрезанного желтого непромокаемого плаща, охотничьих орудий Иака и красного рюкзачка, в котором лежали кое-какие предметы одежды, мы начали спускаться с пирамиды, слезая с каждой из ее ступеней так, как слезают со стульчика маленькие дети.
Добравшись до подножия пирамиды, мы вытерли пот. Профессор, оказавшись на грунте, умудрился споткнуться о корень и очень забавно упасть на землю, что обошлось ему в несколько синяков, не считая бестактного смеха со стороны всех остальных. Я же, ступив на землю, сразу заметил, что что-то изменилось.
— Хм… как странно, — пробормотал я, раз за разом надавливая ступней на грунт и поднимая ее.
Кассандра, стоя рядом со мной, удивленно наблюдала за моими действиями.
— Это называется «след», — ухмыльнулась она, — и если ты оставишь его не на Луне, вряд ли он будет иметь большую ценность.
— Спасибо за столь важные сведения, но лучше посмотри-ка вот на это, — предложил я в ответ, наклоняясь и показывая ей на то, что привлекло мое внимание.
— Это след твоей ступни на сырой земле, — сказала она слегка недовольным тоном. — Ты что, вздумал со мной поиграть?
— А ты что, ничего не видишь? Смотри, что происходит. — Я, упершись ладонью в землю, надавил на нее всем своим весом, а затем поднял ладонь. — Вмятина наполняется водой!
Мексиканка посмотрела на меня с таким видом, как будто услышала, что всем известную чесночную похлебку придумал я.
— Ну ты и даешь, Улисс! Ты что, забыл о вчерашнем ливне? Нет ничего удивительного в том, что земля после него стала влажной.
— В этом не было бы ничего удивительного, если бы земля и вчера вечером была такой же влажной, как сейчас. Однако если после вчерашнего ливня она была просто влажной, то теперь она, можно сказать, насквозь пропитана водой.
