— Я на самой верхушке дерева! Отсюда, наверное, можно увидеть даже мой дом!
— Так ты видишь оттуда не только деревья? — поинтересовался профессор.
— Да, не только!
— А что именно ты видишь?
— Не знаю!
— То есть как это не знаешь? — сердито заорал я.
— А вот так — не знаю!
— Ты что, не можешь нам описать, что ты видишь? — крикнул, едва не срывая голос, профессор.
— Могу! — крикнула Касси. — Но вы мне не поверите!..
44
Следуя на этот раз уже за Кассандрой, которая, спустившись с дерева, решительно куда-то зашагала, раздвигая руками попадающиеся ей на пути лианы и ветки низкорослых деревьев, мы через десять минут вышли на большую поляну, находящуюся перед тем, что мексиканка — и вполне обоснованно! — не сумела описать.
Мы все четверо остановились на границе этой поляны, не понимая, что мы перед собой видим, ибо оно не было похоже ни на что из того, с чем нам до сего момента приходилось сталкиваться. Оно не было похоже ни на храмы, которые мы обнаружили возле каменной дороги, ни на высокие обелиски, ни на могучие пирамиды, возвышавшиеся над развалинами этого заброшенного города.
Если оно и было хотя бы отдаленно на что-то похоже, то, пожалуй, на скульптуру огромного зверя, лежащего на небольшой возвышенности. Две гигантские лапы этого зверя были вытянуты вперед, а туловище длиной почти в сто метров вздымалось более чем на двадцать метров в высоту. Голова его, видимо, так долго — в течение многих столетий — подвергалась воздействию дождя и ветра, что превратилась просто в нечто округлое. В передней ее части, правда, сохранились хищные челюсти с пастью, открытой так, как будто этот зверь свирепо рычал — рычал, как мне показалось, на тех, кто осмеливался к нему приблизиться.
На спине зверя росло множество деревьев, корни которых тянулись, словно щупальца, до самой земли, причем бóльшая часть туловища зверя, в отличие от других сооружений, не была покрыта толстым слоем вьющихся растений, и это позволяло видеть его во всем его великолепии. Перед этой колоссальной скульптурой, а точнее, между ее передними лапами, виднелось множество колонн, одни из которых сохранились полностью, другие частично обрушились, третьи уже просто валялись на земле. Когда-то здесь было, по-видимому, что-то вроде прихожей, через которую проходили те, кто являлся сюда, чтобы посмотреть на этого удивительного каменного зверя, — или, может, приходил поклоняться ему.
Стоя перед этой невероятной скульптурой, созданной какой-то неизвестной мне цивилизацией, я почувствовал, как по спине у меня побежали холодные мурашки.
— Кто-нибудь может сказать, что это вообще… такое? — спросил я, и мой голос при этом слегка дрогнул.
Ответом мне стало довольно красноречивое молчание. Покосившись на своих друзей, я увидел, что они оба глядят, не отрываясь, на загадочную скульптуру, — как мне показалось, затаив дыхание.
— По-моему, эта скульптура изображает ягуара, — наконец задумчиво сказала Кассандра.
— Или пумы… — добавил профессор, не отводя от скульптуры взгляда.
— Может быть, но культ ягуара является общим для многих американских цивилизаций, как, например, для майя. Так что, скорее всего, это все-таки ягуар.
— Может, ты и права, — кивнул профессор, но тут же добавил: — А может, и нет.
— А мне кажется, что этот зверь больше похож на льва, — сказал я, еще более внимательно присмотревшись к очертаниям скульптуры. — Смотрите, голова у него такая, как будто изначально имелась грива.
— В Америке никогда не было львов.
— Я знаю. Я просто вижу, что он похож на льва.
— Он не может быть похожим на него. Это, какое бы впечатление у тебя ни сложилось о скульптуре, невозможно.
— Ну ладно, что бы эта скульптура ни изображала, мне кажется, что есть только один способ это выяснить.
С этими словами я поправил красный рюкзачок на своей спине и решительно направился к огромному сооружению.
Кассандра и профессор тут же пошли вслед за мной, а вот суеверный Иак, который снова и снова бубнил, что этот город является территорией морсего и что его сооружения прокляты — и так далее, и тому подобное, — как и в прошлую ночь, решил держаться поодаль. Поэтому мы втроем, без него, пересекли поляну и, осторожно ступая, стали приближаться к загадочному сооружению.
Когда до него оставалось около пары десятков метров, мы увидели, что из-за секций рухнувших колонн и лежащих на земле больших каменных блоков, из которых когда-то состояла крыша, подойти к передней части скульптуры, находящейся между двумя передними лапами этого огромного каменного животного, очень трудно, а потому мы предпочли обойти вокруг него и попытаться при этом понять, какое же у этого сооружения было предназначение.
Начав обходить скульптуру, мы неожиданно для себя увидели полосу шириной в несколько метров, на которой не имелось ни деревьев, ни кустов, ни какой-либо другой растительности. Это была полоса из самой обыкновенной глины, покрытая толстым слоем сухих листьев.
— Это явно какая-то аномалия, — констатировал профессор, разглядывая странную полосу, которая невольно бросилась нам всем троим в глаза. — Смотрите, тут не растет даже трава.
— И что, вы теперь начнете верить в россказни Иака о прóклятой земле и всем таком прочем? — ехидно усмехнулась Кассандра.
Профессор отрицательно покачал головой.
— Конечно нет… Мне просто все это кажется довольно странным. Здесь как будто разбрасывали на землю соль или какое-нибудь химическое средство, чтобы ничего не росло.
— Ну и что? Какое это имеет значение?
— По всей вероятности, никакого. Однако можно сделать вывод, что кто-то был вынужден это делать.
— Вы полагаете, — слегка улыбнулась мексиканка, — что кто-то приходил сюда и делал здесь что-то вроде химической обработки?
— Ну, это частично объяснило бы, почему в этом районе сельвы совсем нет животных.
— Не выдумывайте, профессор, — насмешливо произнесла Касси и ласково похлопала моего старого друга по спине. — С тех пор как здесь побывал дедушка Иака, мы наверняка первые, кому удалось сюда добраться. Если, конечно, не считать вашу дочь.
Я, шагая в нескольких метрах впереди и краем уха слыша разговор Кассандры и профессора, подошел поближе к каменному зверю и… и понял, что Касси ошиблась.
45
Прямо под боком у этого колоссального сооружения вытянулись ровными рядами как минимум двадцать примитивных деревянных крестов, каждый из которых представлял собой две плохо обработанные доски, скрепленные под прямым углом при помощи проволоки.
