— Ну и что?..
В этот момент к нам подошел профессор, которому стало интересно, о чем же это мы друг с другом спорим. Я рассказал ему о том, что я заметил, и он, в отличие от Касси, отнесся к этому отнюдь не так равнодушно.
— Боже мой!.. — воскликнул Кастильо и нервно провел ладонью по своим жиденьким волосам. — Это уже началось.
— Что уже началось? — спросила Кассандра, начиная сердиться. — Вы можете мне, черт возьми, объяснить, о чем вообще идет речь?
— А ты что, забыла о плотине, которую построили ниже по течению реки? — фыркнул я. — Началось затопление сельвы!
Кассандра, наконец-таки поняв, о чем идет речь, вытаращила от испуга глаза.
— Но… но ведь это должно было растянуться на несколько недель… — растерянно пробормотала она, а затем, повернувшись к профессору, добавила: — Вы ведь сами говорили…
— Минуточку, — ответил профессор, подняв руки. — Я сказал, что на затопление может уйти несколько недель, однако это было всего лишь мое предположение. Кроме того, если в верховьях реки, в сотнях километров отсюда, прошли сильные дожди, то… то все может произойти гораздо быстрее.
— Насколько быстрее?
Профессор предпочел не отвечать на этот вопрос. Повернувшись к пирамиде, он посмотрел на нее, глубоко вздохнул и начал расхаживать туда-сюда, не глядя на нас с Кассандрой.
— Очень быстро, — услышал я, как он бормочет себе под нос. — Слишком быстро.
Некоторое время спустя, идя по каменной дороге, мы снова заметили, какая здесь царит гнетущая тишина. Лишь время от времени жужжание какого-нибудь маленького насекомого примешивалось к шуму наших шагов, когда мы шли, настороженно поглядывая по сторонам, по гниющей листве, покрывавшей каменную дорогу толстым ковром, шли, словно космонавты, оказавшиеся на неизвестной планете. Слева и справа от дороги виднелись — или же, скрытые растительностью, лишь слегка проглядывали — величественные здания, которые мы обнаружили, когда стояли на вершине пирамиды. Как правило, можно было различить лишь их силуэт, однако иногда сквозь листву виднелись и темно-серые камни мощных круглых колонн и дверных порогов, покрытых клинописными значками — такими замысловатыми, что я очень удивился бы, если бы их кто-то когда-нибудь смог расшифровать. Это был город-призрак, по которому мы шли, словно перепуганные заблудившиеся дети, и пытались представить себе, как здесь все выглядело, когда улицы этого города были заполнены толпами людей, а от сооружений, возведенных из огромных блоков из черного отшлифованного гранита, отражался свет экваториального солнца.
— Впечатляющее зрелище, — прошептал я, потрясенный увиденной картиной до глубины души.
Кассандра шла прямо передо мной, внимательно осматриваясь по сторонам.
— Слово «впечатляющее» в данном случае звучит слабовато, — тихо произнесла она, даже не обернувшись.
— Я согласен, — пробормотал профессор, рассматривая окружающее нас великолепие. — Хотя… кое-что мне непонятно.
— Всего лишь кое-что? — поинтересовался я.
— Нет, вообще-то, конечно, многое. — Профессор робко улыбнулся. — Но больше всего мне непонятно, почему все это до сих пор не было обнаружено ни со спутника, ни с самолета. Я ведь, к примеру, даже при помощи бесплатной версии программы «Google Earth» могу увидеть на мониторе компьютера свой автомобиль, припаркованный на улице, а тут почему-то никто не смог заметить этот огромный город — город площадью в десятки квадратных километров и с множеством различных сооружений. Как-то это… странно.
— Не очень, — возразила мексиканка. — Следует иметь в виду, что разрешающая способность, используемая в спутниках, чтобы можно было увидеть ту или иную улицу Барселоны, не такая, какая используется при фотографировании обширных районов сельвы, на изображениях которых никто не ожидает увидеть ничего примечательного.
— Кроме того, — добавил я, показывая на ближайшее сооружение, — обратите внимание на то, что эти сооружения построены из темно-серого камня и их практически полностью покрывает толстый слой растительности, а потому с воздуха они почти не видны. Их можно заметить только в том случае, если находиться на уровне земли и почти рядом с ними — так, как мы сейчас.
— А-а, теперь я понимаю, — закивал профессор, окидывая взглядом простирающийся перед ним заброшенный город. — Хотя…
Справа от себя мы увидели развалины каких-то мощных колонн, покрытых вьющимися растениями. Крыши, которую они когда-то поддерживали, уже не было, а потому теперь казалось, что на этих величественных колоннах покоится тяжесть самого неба.
— Это, по-видимому, был большой храм, — предположил профессор. Его голос звучал негромко и не очень уверенно.
Подойдя к развалинам и проведя ладонью по каменной поверхности одной из колонн, он добавил:
— Эти колонны своей цилиндрической формой очень сильно напоминают мне… колонны храма Амона в Египте.
Пространство между этими гигантами с диаметром более трех метров было почти заполнено сплетениями лиан и плюща, а потому я, чтобы мы могли пройти между ними, прорубил в растительности при помощи мачете узкий коридор и… увидел, что позади первого ряда колонн находится еще много рядов, причем колонны эти стояли очень-очень тесно и сохранились почти полностью на всю свою десяти-или двенадцатиметровую высоту.
— С колоннами они тут, похоже, перестарались! — присвистнув, воскликнул я. — Натыкали их, как будто было мало места.
— И это при том, что город, вообще-то, огромный, да и сооружения в нем — циклопические…
— Не судите, да не судимы будете, — послышался из-за моей спины голос профессора.
— Вы сейчас начнете рассказывать нам библейские притчи? — ухмыльнулся я, оборачиваясь.
— Не ехидничай. — Профессор укоризненно покачал головой. — Я хотел сказать, что мы не можем оценивать цивилизацию, которая исчезла, по-видимому, много столетий назад, исходя из современных нам взглядов и представлений.
— В этом вы правы, — с готовностью согласилась Кассандра.
— Да, правы, — поддакнул я. — Однако посмотрите вокруг себя. Как бы там ни было, но совершенно очевидно, что весь этот город построен с такой гигантоманией, словно его создавали не для того, чтобы в нем жили люди, а исключительно с целью прославить местных богов и местных правителей, которые, возможно, себя этими богами и провозгласили.
— Вообще-то, нет ничего странного в том, что люди сооружают храмы, чтобы клянчить что-нибудь у всемогущих божеств, — заметил профессор, — потому что человеку всегда хочется урвать себе чего-нибудь побольше.
