На Мучном спуске Эри свернул на обочину — и засеменил вниз. Днем здесь детворы толчется несчитанно — что та стая сардели. Раскатали горку, мелкие разбойники, хоть сам садись да катись на заднице. Бывало, кухонник и скатывался, но сейчас настроение не то.
Эри уже поравнялся с первым домишком «мучников», когда услышал за спиной шлепок и звук катящегося по ледяной горке тела. Ага, лоханулся кто-то. Но чего-то даже не ругается. Эри ухмыльнулся и зашагал дальше.
Ухмыляйся, не ухмыляйся а что-то как-то… Не ведут ли кухонника? Чувство этакое легкое, но нехорошее. Нe о нем ли наш всезнайка-пират втолковывал?
Проверился Эри у последних домишек Мучного Угла. На светлом подъеме свернул в проулок, шагов через тридцать, присел среди заснеженных развалин и замер. Тихо. Далеко за городской стеной скучно завыл волк, умолк. Еще зима. Звезды сияют, между ними ветерок с моря клочья облаков несет. А прохожего все нет. Мимо поворота не проходил. А свернуть ему некуда, разве что сюда же, в проулок. Выходит, тоже решил постоять, на звезды полюбоваться? Ну, сегодня все одно к одному, чего удивляться. Значит навел все-таки лекарь? Ах, а вроде приличный старикан, с рекомендациями. Значит, ведут. Го подловить хотят. Но не сегодня. Иначе бы отрядом шли. Один, значит, такой смелый и зоркий? Ну и чего такого героя мерзнуть заставлять?
Эри изобразил звук громкий, неучтивый, но вполне естественный. Тут же облегченно закряхтел. Выпрямился и принялся оправлять одежду. Снег малость разворошим, если хочет — пусть проверит. Копаться не будет, и так видно, что сидел здесь человек воспитанный, почти благородный. Главное, не вспугнуть шпиона. А мы сейчас быстро зашагаем, нам ведь поскорее шмыгнуть в тепло хочется…
Шагал Эри действительно быстро, местами переходя на рысцу. Преследователю тоже пришлось поторопиться. Эх, и до чего ж глуп кухонник, вот раззявил варежку, гулял как на ярмарке — теперь-то Эри почти постоянно слышал поскрипывания снега под ногами «хвоста». Ладно, эта наглость шпиону даром не пройдет. В овражек Эри спустился бегом, рискуя слететь с тропки и кувыркнуться в снег. Вот он, Болтушечий ручей: шагов под двадцать шириной, но с вполне солидным, хотя и дряхлым мостиком. Летом здесь в Приливы даже на повозках катят. Зимой, понятно, дураков нет. Куда проще под груз барку или лодку нанять. Впрочем, и такая роскошь в Приливах без особой надобности. Народ там шустрый, всё награбленное, уворованное и честно выпрошенное, вполне и на ногах утащить способен.
Под мостик Эри нырнул с разбега, крепко зацепившись коленом. Подтянул дурную неловкую ногу, скорчился. Дыхание утихомирить, руки расслабить… Что там еще Морверн говаривал?
Дыхи удалось выровнять. Рукавицы кухонник за пазуху запихнул. Грел дыханием ладони. Под мостом было не сильно-то уютно, ручей бормотал подо льдом, нес к морю свои Болтушечьи жалобы.
Вот они, шаги. Спешит, упустить боится. У, обдолбыш духопёрый… Над головой скрипнули мерзлые бревна мостика…
Эри метнулся вверх по склону — колено дернуло болью, но не подвело. Берег, слава богам, был утоптан. Преследователь, сам ставший дичью, услышал, успел обернуться. Почти успел… Кухонник ударил врага плечом, и сразу же ножом. На человеке, не слишком высоком, но широкоплечем, была длинная добротная куртка. Овчина удару клинка помешала, нож вошел кривовато, но вошел. Падая, противник удивленно ахнул, отмахнулся. Эри уже сидел на ищейке верхом, резко вдавил нож под подбородок, раз, второй… Тело внизу дергалось, но как-то обреченно, по-куриному, для видимости. Булькнуло. Эри поспешно вскочил — кровь это такая хлопотная улика, что…
Лежал на тропинке человек, луна заглядывала ему в рот, слюна тускло блестела, ворот овчинный медленно набухал темным. В откинутой руке блестел клинок кинжала. Эри машинально пощупал куртку на своем боку: так и есть, — испортил почти новую одежду. Нет, все-таки человек был, не курица.
Нужно было спешить. Кухонник, кряхтя, обхватил убитого, поднял, стараясь к себе спиной держать. Если волочить, следы уж слишком явные останутся. Нести пришлось упрямящегося мертвяка прилично — склон всё норовил вывернуться из-под ног. Наконец, прорубь показалась. Эри скатился на истоптанный лед, труп из рук вырвался и сам собой к проруби проехался. Ну, это правильно. Эри перевел дух и начал обшаривать мертвеца. Второй кинжал, кошель позвякивающий, еще цацки какие-то. В лицо покойника смотреть не хотелось, но пришлось. Нет, с человеком этим Эри определенно знаком не был, а вот запах знаком. Если кровь свежую убрать, остается пиво светлое с пивоварни Гроннинга, ну и острый, до отвращения надоевший аромат рачков. Да уж, удалась сегодня закуска — знаток через весь город тащился, лишь бы, значит, повара поблагодарить…
Эри потянул мертвеца за полы куртки: хрустнул, проламываясь, тонкий ледок проруби, тело поупрямилось, пришлось наступить ему на спину. Вяло взмахнул в последний раз рукав, мелькнула короткопалая кисть, и труп утянуло под лед. Теперь к морю поплывет. Ну, от рачков вышел, к рачкам и вернется…
Кухонник понял, что его самого дергает — экая дрожь дурная. Понятно, торчишь здесь на лунном свете, мало ли кто увидит. Соображать нужно.
Эри рысью вернулся на тропинку, забросал-затоптал снегом капли крови. Слава богам, натекло немного. Впрочем, кого на окраине Приливов всерьез кровью удивишь?
* * *
Жареный картофель за время неспокойного пути домой плотно перемешался с ломтями сайдуса, но Морверн с удовольствием отковыривал ложкой от плотного месива. Жевал сосредоточенно. Го сидела на корточках на топчане, запустив руки под тюфяк набитый сеном. Судя по ритмичному поскрипыванию, опять скребла-портила когтями жердь лежака. Не напасешься на нее, скребучую.
— Вы, конечно, думайте, — сдерживаясь сказал Эри, — но, по-моему, драпать нужно. Сразу не найдут, но завтра, послезавтра…
— Не подпрыгивай, — Морверн постучал ложкой по трофейным кинжалам, лежащим рядом с миской. — Вот кто это был? Хуже нет бежать, не пойми куда и от кого. Что мы, девчушки, ненароком отбараные? Э, ну что у тебя за мозг кухонный? Нужно было одежку снять. Хотя бы верхнюю.
— Измаранная слегка была, — угрюмо сказал Эри.
— Да понятно… — разбойник задумчиво пощупал острие короткого кинжала. — Ты ж кухонник, а не… Ладно, «перья» ухоженные. Покойничек, в отличие от тебя, не только рыбу чистил. Кстати, сайдус недурен сегодня.
— Сам Рок рыбу жарил, — буркнул Эри. — Так что делаем-то?
— Думаем, — Морверн отправил в рот кус ужина и невнятно пояснил: — Эфо не страфник. У нефо бляфи неф. Или фы её не нафол.
— Что еще за бляха? — застонал Эри.
— У айных тражников ляхи меются, — пояснила Го. — Не нал, что ли? Кто-то иной за обой шел.
— Бляха, значит? Не было у него бляхи, — пробормотал Эри. — Я щупал. Выходит, зря я его?
— Ак зря⁈ — возмутилась сестрица. — Ледил же! Меня ам ебыло, я бы го… Аум, абан роклятый!
Морверн отпил из кружки и, дожевывая, ткнул ложкой в сторону топчана:
— Понимает твоя сестрица дубоголовая. Следил этот защеканец, именно за тобой шел. Тут спору нет. Но не из тайной стражи. Недурно было бы узнать — кто? А убегать нам, как тут не бухтёрь, придется. Но когда и как? Надо бы подумать…
Разбойник встал и, прихватив куртку, вышел на мороз. Эри посмотрел на плотно прикрытую, с тщательно законопаченными щелями, дверь:
— Ну и куда он? Не решили же ничего.
— Умать, — пояснила Го. — Тщательно одумает и скажет.
— Думает он, угу. Три кружки взвара выдул и думает. Понятно, взвар еще как почки прочищает.
— Олезно, — согласилась сестрица. — И апах отом хороший.
— Вот вечно ты всё что вынюхаешь, то и рассказываешь. А ведь тебе воспитание хорошее дали, — Эри вздохнул. — Ладно, чего сама не ешь? Там две отбивные совсем чуть-чуть обжаренные.
— Озже, — Го почесала ухо о плечо. — Лекарство ить не уду. Сторожу сегодня.
— А вообще-то помогает? — осторожно поинтересовался Эри.
— Ого! Покойней стала. Сон репкий, — оборотниха улыбнулась. — Но сегодня-то акой сон?
